Я не понимала, что должна сделать и не могла найти в себе сил пошевелиться.
— Надеюсь, ты простишь меня однажды. Надеюсь, ты ещё скажешь мне об этом…
Я не успела спросить её, за что должна простить, как она ударила меня рукоятью своего меча с такой силой, что я тут же провалилась в темноту.
Глава 3
Я приходила в себя странными урывками. А быть может, моё тело было в сознании, просто разум то и дело отключался. Постоянно оступаясь, я ползла вперёд, хватаясь руками за кирпичную кладку стены. Я много падала. Вставала и снова шла вперёд на негнущихся ногах.
В воздухе так сильно пахло гарью, что я не могла толком дышать. В очередной раз придя в себя, лежа на спине в какой-то канаве, я вдруг впервые осознанно задала себе два самых важных вопроса:
— Где я? — прошептала я слипшимися губами.
Немного подумала и добавила:
— Кто я?
Моё тело ужасно болело. Ужасно. Так сильно ломило кости, мышцы, казалось, даже кожа ныла. Я смотрела на усыпанное звёздами черное небо, совершенно не понимая, как я тут оказалась.
Да и кто такая «я»⁈ От этих вопросов голова показалась такой тяжёлой, что я вновь отключилась, провалившись во тьму.
— Ну, кто там?
— Живой?
— Да, шут поймёшь⁈
Меня привёл в сознание странный шум. Мужские встревоженные голоса, сменились пока осторожными толчками. Кто-то пинал меня ногой.
— Эй, эй…
— Да, мертвяк похож. Что тут мать их произошло⁈ Целый город мертвяков и расчленённых тел. Я такой резни не видел со времён великой северной войны кланов. Да, и то…мне, кажется, даже тогда такого я точно не видел.
— Квисэн-е сгорел дотла! — кричали откуда-то издалека. — Администрация и весь центр тоже сожрал пожар. Судя по всему, на город напали степняки… А, ещё, кажется полвойска великого хана полегло в центре Тавира.
— Ну, что там, Риман? Похоже, надо выбираться отсюда! Хан так просто это не оставит.
Меня кто-то ещё раз пнул.
— Похоже, мертвый ребёнок… сильно обожженный и голый… мертвый, кажется, — начал было говорить мужчина, что так бесцеремонно пихал меня, когда я, собрав всю свою силу воли в кулак, резко схватила его за голенище сапога.
— Я жива…жива… — сипела я. — Жива…помогите мне…
Я не видела, кто стоял рядом со мной. Не могла разглядеть ни лица, ни каких-либо других примет, просто потому, что не могла открыть глаз. Их, словно чем-то заклеили. Всё, что могла, так это держать мужчину за ногу и умолять не бросать меня.
— Ох, пресвятая матерь, — заохали надо мной и крепкие руки вдруг решительно подхватили меня.
