— Моё имя, — прошептала я в полумраке комнаты, — Лилэй, — попробовала на языке и словно бы оглохла в один миг, от звуков собственного имени, как если бы сразу несколько сотен голосов зашептали, закричали и просто позвали меня.
— Да, это точно оно, — спустя несколько продолжительных секунд, смогла прийти в себя я, почувствовав, как стремительно побежали две влажные дорожки по щекам.
Вот уж не думала, что это окажется столь важным для меня!
— Спасибо, что вернулось ко мне, — прикусив губу, прошептала я и не сумев больше сдерживаться, горько расплакалась.
Я совсем не помнила, как провалилась в сон. Такой болезненный, глубокий, обволакивающий.
Не знаю, быть может я надеялась, что в эту ночь, я увижу что-то ещё из собственного прошлого? Возможно… но чуда не произошло. Всё, что мне снилось это странная маслянистая черная река и пламя, расцветающее на ней. Какая-то неясная суматоха вокруг. Странно, но несмотря на то, что огонь выглядел беспощадным, я словно смотрела на него со стороны.
Мне не было страшно. Скорее, я чувствовала себя как-то отчужденно. Это был не сон, а настоящее мучение, потому проснувшись и обнаружив, что пора в купальни, проверять результат вчерашнего замачивания, я почувствовала настоящее облегчение.
— Меньше мыслей о прошлом, стоит налаживать настоящее, — пробормотала я самой себе, снимая с вешалки уже порядком опостылевший комплект формы телесного цвета.
— Цвет какашки, — прошипела я себе под нос, поражаясь, как мадам Шир могла выбрать подобное официальной формой своей школы. Хотя, кому какое дело как мы выглядим пока мы здесь? Если так подумать, то суть остается сутью, кем бы не вышли воспитанники данного заведения в свет по сути своей они навсегда останутся слугами своих господ."
"В отличии от Эшера, весна в Алмао была яркая, теплая, утопающая в цветах, красках и потрясающих запахах, царящих вокруг.
Действительно, ничего подобного встретить в Эшере было просто невозможно. Казалось, даже листва на деревьях была по особенному яркой, насыщенной или напитанной какой-то особой энергией делающей её чуть ли не сияющей. Порой, увидев очередной распускающийся кустарник или цветок, я могла замереть на несколько секунд уговаривая саму себя, постараться не забыть это во что бы то ни было. Страх потери памяти плотно обосновался в сердце.
