Больше не теряя времени, мы направились к каютам. Станция, еще час назад работавшая, как говорят земляне, в штатном режиме, походила на разворошенный улей. Мы не раз замечали черных монстров, прятались от них, где только было возможно, и от дронов теперь тоже скрывались. Те стреляли во все, что двигалось.
Станция вновь вздрогнула настолько сильно, что мы упали, а сверху посыпались фрагменты переборки. Нестерпимо яркий свет сначала погас, напугав в первый момент до чертиков, а потом загорелся, но странным образом. Под потолком побежали мерцающие вспышки.
И пока мы пробирались к своим каютам, интенсивность вспышек постепенно нарастала.
Неожиданно Резников – ранее неизменно вежливый человек – грязно выругался. Значит, ситуация стала критической. Плохо наше дело.
– Это то, о чем я думаю? – замирая от страха, прохрипела я.
– Да, похоже на обратный отсчет при самоликвидации, – мрачно подтвердил он.
– Может, плевать на вещи? Давай сразу к спасательным капсулам? – пискнула я в ужасе.
– Без еды и воды мы долго не продержимся на неизвестной планете.
С запасами хоть будет время осмотреться. Без сменной одежды эта в лохмотья превратится в считаные дни. И будем мы с тобой как Адам и Ева, только не в райском саду, а скорее в аду.
Дальше нас подгонять не надо было. Мы выбежали к стержню, защитная стена тоже угрожающе мерцала, словно вот-вот исчезнет.
– Черт, черт, черт, – ругался Дмитрий, – если этот специфический реактор рванет, мало никому не покажется!"
"Вот и коридор, где наши каюты. Мы синхронно нырнули каждый в свою.
Первым делом я активировала душ и, содрав грязную одежду, пропитанную кровью, вымылась, впервые порадовавшись вонючей очищающей зеленой жиже и ионному душу. Волосы привычной мягкой волной легли на чистую розоватую кожу. Я собрала их в хвост на макушке магнитной заколкой, чтобы не мешались и не цеплялись. Белье, черная футболка, носки, серые форменные брюки, ботинки и куртка – все, я оделась. Отправила в рюкзак пару брюк, нижнее белье, чистые футболки, любимый синий свитер с котиком на груди, аптечку, упаковки с едой и водой, тюбики с мылом, расческу, резинки для волос и предметы личной гигиены в пластиковой упаковке.
Рюкзак раздулся, но на адреналине я даже веса его не почувствовала.
– Пошли! – крикнул от заклинившей двери Резников. Его заплечная ноша оказалась больше моей.
В последний момент я схватила тонкий белый палантин, расшитый нежными розовыми орхидеями, – последний мамин подарок. Который с тех пор всегда и везде с собой брала.
