И, что удивительно, за ней последовал Грей, а Дориан остался с нами. Значит, Гел распорядился охранять нас обеих. Это… Это приятно.
Вернув внимание Карин, я тут же вспомнила о ее последних словах и недоуменно уточнила:
— Успокоение магии?
— У тебя ведь есть концентратор магии? В Империи их вообще используют?
Подняв руку, я коснулась ключиц.
— Он здесь.
— Я вижу только кожу… Ты вживила его в себя?!
— Не я. Мой дед, на прощание. Чтобы я точно-точно усвоила его науку.
Карин с трудом отвела от меня взгляд и впервые открыто подняла свою травмированную руку:
— Ну а я предпочитала кольцо.
Проклятье попало в него, камень разнесло на осколки, а темные эманации вместе с моей родной силой кровоток разнес по всему организму. И тогда, в доме исцеления, квэнни Лавант посоветовала мне упражнения для успокоения магии. Их, оказывается, используют в Степи, чтобы дети не чудили. Квэнни Лавант в свое время тоже сильно пострадала от проклятья, так что я ей поверила и выжила. И сейчас научила тому же Демельзу.
— Надо было сначала со мной посоветоваться, — чуть сердито сказала я.
— Прости, — она склонила голову, — это было там, в темной и пустой комнате. Я подумала, пусть она лучше займет чем-нибудь голову, чем…
— Ты права, — кивнула я, — мне так и не удалось поговорить с ней о пережитом. Боюсь, что сделаю только хуже. Ну, знаешь, растравлю раны. Но в любом случае не надо учить ее новому, не поставив меня в известность.
— Принято, — коротко, почти по военному ответила Карин."
"У дверей в спальню Дориан вернул нашим покупкам реальный размер, а после левитировал их внутрь.
После чего вежливо попрощался и, круто развернувшись, отправился куда-то по своим делам.
— Я окончила Сагертскую Военную Академию, — неожиданно произнесла Карин. — Не боец, правда, а полевой целитель. Мне довелось побывать в разных местах, и я готова поклясться своим здоровьем: за нами наблюдали. Почему этого не почувствовали наши сопровождающие — огромный вопрос.
— Или почувствовали, но не решились нас беспокоить, — медленно произнесла я.
— Знаешь, один из них всегда вставал в дверях, а второй у окна. И другие покупатели не входили в лавки, в которых уже были мы. Я думала, это просто не торговое время.
— Этот мужчина, Кирвалис, он настолько безумен?
— Он — вряд ли, а вот мой бывший муж…
Оставив запакованные в бумагу вещи лежать на полу, я опустилась в кресло.
— Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что из всего, что было в его жизни, больше всего мой муж любил золото.
