И позолоченные фигурки танцовщиц, чьи летящие платья отделаны белой глазурью.
Представив себе этот тошнотворно-знакомый кабинет, я почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Хватит, — резко произнесла я. — Хватит.
Выхватив первое попавшееся белье и ночное платье, я отправилась в купальню, что примыкала к спальне.
Белый мрамор, бронзовые краны и массивная ванна на кривых, но резных ножках. На полках стоят нераспечатанные флаконы со всякими приятностями, ниже — несколько стопок полотенец и противно-розовый шелковый халат.
Халат был немедленно брошен на пол. Из запечатанных флаконов я взяла лишь два: мыло и шампунь. Остальное я завтра же докуплю. Одно дело — жить в комнатах, отделкой которых руководила другая женщина, и совсем другое — пользоваться ее косметикой! Пусть и запечатанной.
Запах был неприятным. Нет, серьезно. Качество что мыла, что шампуня было невероятным, но мне было не по себе от настолько сладкого аромата. Открытые флаконы были поставлены на место, а я, завернувшись в полотенце, бросилась назад в спальню.
У меня еще оставалось сваренное мной мыло, которое я использовала и для волос. Легкий мятно-травяной запах с едва уловимым оттенком земляники. Последнюю, правда, никто, кроме меня, не чуял."
"Склянка нашлась, и я вернулась в ванную комнату.
Пока промывала волосы, а после просушивала каждую прядку, откат как будто ушел. Накатила только зверская усталость и желание поскорее забраться в постель. Кое-как заплетя еще влажные волосы в косу, я добралась до кровати и спряталась под одеялом.
Сон не шел. Где-то хлопнула створка двери, и мне вдруг почудилось, что это кто-то крадется за Деми! Дернувшись было бежать к дочери, я резко поняла, что это всего лишь створка моего же окна. И вообще, кто полезет в замок Хранителя Закона?! Кирвалис ушел, оставив Майруса отдуваться в одиночестве.
Откинувшись на подушки, я уставилась в потолок слепым взглядом. Сейчас просто слишком светло, чтобы уснуть.
Прикрыв глаза, я погрузилась в странное полусонное состояние.
В голове, причудливо переплетаясь между собой, мелькали короткие моменты из прошлого и настоящего. Наблюдая эту неправдоподобную картину, я все больше и больше погружалась в отчаяние. Мне вновь чудился плач дочери, испуганной, отрезавшей косы из страха за меня. А после ее же слова, брошенные отцу: «Ненавижу». И сразу за этим вспоминалась музыкальная комната — я играла на клавесине, а Деми играла с котенком на толстом белоснежном ковре.
