"
"— В знак своей доброй воли, — продолжил Гел, — выплату потревоженным семьям я возьму на себя. То есть выплата будет произведена из моих личных средств, а не из казны Хранителя Закона. Также, как полномочный попечитель Академии Стихий, на которую работает ваша подопечная, я прошу вас выдать её замуж здесь, в Сагерте. Это ни в коем случае не судебное предписание, разумеется, а лишь мое личное пожелание. Есть ли у вас возражения?
— Нет, Хранитель. — Алвориг Майрус коротко поклонился.
И когда он отвернулся и направился к Кирвалису, Гел остро взглянул мне в глаза и одними губами произнёс: ""Верь мне"".
— Есть ли законные возражения у благородного Совета Кальстора?
Поднявшийся ропот говорил о том, что по закону никто возразить не может, но все считают происходящее страшно несправедливым.
— Мое решение основано на том незыблемом законе, который гласит: житель Империи, находящийся на территории Сагерта, подлежит суду по имперскому праву в случае, если в дело не вовлечен житель Кальстора. Квэнни Лурден не знала, что опекун имеет право калечить своего ребенка, и потому посчитала, что ее принуждают покинуть дом.
Квэнни Лурден получит сто сагертов за испытанный ею страх смерти. Квэнни Ранмарр получит десять сагертов на установку нового замка взамен того, что был вскрыт неучтенным ключом. Совет Кальстора не выдвинул ни одного законного возражения — значит, мое решение верно и пересмотру не подлежит.
Моргелин взмахнул рукой, и в воздухе на мгновение проявилась вычурная золотистая вязь.
— Магия приняла мое решение, — подытожил Гел и встал со своего трона.
Легко перемахнув через невысокое ограждение, отделявшее Круг Истины от основной части зала, Гел подошёл ко мне.
— Я представлял это иначе, — он мягко улыбнулся, — но вместе с тем я все равно счастлив спросить тебя, Эйлин Майрус-Кортован, ты станешь моей женой? Я буду заботиться о тебе и твоей дочери, и, в знак своей честности и открытости, я предлагаю тебе невинный брак сроком на год и три дня. Здесь, на Севере, люди не склонны долго думать перед вступлением в брак.
Духи Разлома скорректировали наше отношение к долгим раздумьям, ведь если человек размышляет слишком много, то он просто не успеет прожить свою жизнь. Поэтому каждое наше решение мы принимаем так, будто оно последнее. И если завтра мне суждено умереть, я бы хотел умереть женатым на тебе.
Он опустился на одно колено и, перехватив мою руку, прижался губами к коже.
— Я запрещаю!
В голосе Майруса звучала настоящая паника.
