Распахнув глаза, я смотрела на Гела, который спокойно выслушал эту вереницу титулов и лишь кивнул, когда Совет в едином порыве поднялся на ноги и на краткое мгновение склонился перед ним.
— Могу ли я спросить, отчего столь незначительный вопрос привлек ваше внимание?
— Оттого, что этот вопрос рассматривается в присутствии Совета Кальстора и при гарантированном отсутствии кого-либо из Совета Магов, — с короткой усмешкой произнес Гел. — Позвольте мне ознакомиться с документами.
По форме это предложение должно было быть просьбой — позвольте мне, но по факту оно звучало как приказ.
И бледный до синевы судья не смог противиться. Выйдя из-за кафедры, он забрал с нее плотную кожаную папку и передал ее Гелу.
Хранитель Закона открыл ее, через пару секунд закрыл и светски осведомился:
— Это все? Совет Кальстора собрался для того, чтобы выслушать жалобу опекуна на подопечную? Я не вижу прошения, алвориг Майрус. Как не вижу и доказательств состава преступления. Где обоснованные свидетельства побега, а не переезда?
— Простите? — Мой бывший супруг смахнул со лба выступивший пот.
— Вы написали жалобу, — с благожелательной улыбкой произнес Хранитель Закона, — она составлена вполне законно. Если рассматривать это с точки зрения имперского права, разумеется. Но я не вижу вашего прошения. Чего вы хотите? Зачем вы пришли? Или вы ждете сочувствия от Совета Кальстора?
По рядам пробежал смешок, а мне… Мне стало немного спокойнее.
— Квэнни Эйлин Майрус-Кортован, — Гел обратился ко мне, — где ваши документы? С чем вы пришли в суд?
— К моему сожалению, у меня нет никаких бумаг, Хранитель, — с достоинством произнесла я.
— Вчера были похищены моя дочь и ее няня, дом, который мы с Карин арендуем, был взломан. Я вызвала стражу и умоляла их найти и спасти моего ребенка. И сегодня пришла в магистрат, чтобы узнать о том, нашли ли мою дочь. Но в магистрате я совершенно случайно узнала о суде. В чем моя вина, мне неизвестно. Я желала бы подвергнуться проверке в Круге Истины, но мой опекун против.
Выдержав паузу, добавила с кривой усмешкой:
— Очевидно, ему есть что скрывать.
— Протестую, — вскинулся алвориг Майрус, — мне нечего скрывать. Мои слова правдивы и истинны, невиновный человек не должен доказывать свою правоту, это унизительно.
Гел откинулся на спинку кресла и почти мечтательно улыбнулся.
— Прежде чем вступить в должность Хранителя Закона, я проходил проверку в Круге Истины. И не обнаружил в этом ничего унизительного. Говорить правду легко и приятно.
