— Никому ни слова, а если спросят, отчего ты так спокойна, то говори правду: сдержанность далась тебе дорогой ценой."
"Арлетт не договорила, а меня как будто изнутри омыло прохладной водой. Улеглись тревоги и страхи, отступила паника, ужас свернулся темным клубком и спрятался на самом дне души. Все, что составляло мою суть, подернулось легкой морозной дымкой, и я, изогнув губы в благодарной улыбке, негромко произнесла:
— Наша встреча — истинное счастье для меня.
— Потрясающе, — Арлетт окинула меня долгим взглядом, — заклятье сделало тебя чудовищно красивой и пугающей.
Кто научил тебя этому, мгм, выражению лица?
Вскинув бровь, я вопросительно посмотрела на подругу.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сейчас выглядишь так, как будто, — она запнулась, подыскивая слово, — как королева в изгнании. Как будто твое место не здесь и не сейчас. Пугающе, но красиво. Знаешь, некоторые считают, что это заклятье раскрывает истинную суть человека, убирая все наносное в виде эмоций.
— Если убрать эмоции и чувства, то основой личности станет рациональность, — я повела плечом, — не думаю, что это правильно.
— Согласна, рациональность, не приправленная сочувствием, — страшная сила. Нам сюда, — Арлетт потянула меня в сторону небольшого плата, — это мой личный.
Через несколько минут мы были уже у магистрата. Невзирая на временную заморозку чувств, я не стала равнодушной. Очень странное, необычное чувство.
— Хэй, Летти! — мою подругу окликнули сразу, как мы вошли в прохладный холл. — А ты чего не корпишь над котлом?
К нам подошел высокий, отчаянно рыжий парень.
— Привет, Хэрри. Да я просто пришла узнать подробности дела о предполагаемой беглянке из Империи.
Хэрри старательно округлил зеленовато-желтые глаза и громко удивился:
— Да ты что?! В главном зале уже собралась большая половина Совета Кальстора! Не все рады: день уж больно хороший, так что, скорее всего, решение будет принято быстро.
— Тогда мы должны поспешить, надо же, какая удача!
Мне хотелось сказать, что ни Арлетт, ни Хэрри не достойны театральных подмостков.
Но холодное рацио подсказало мне, что это будет лишним. Главное, что вон тот старик, стоящий у дальней стены, и вон та молодая женщина с девочкой-подростком все услышали и правильно поняли. Ну а что не поняли, то додумают.
— Это действительно большая удача, — я решила поддержать спектакль. — С тех пор как были похищены моя дочь и ее няня… Ах, я просто не нахожу себе места.
— А ведь Карин — уроженка Кальстора, — вздохнула Арлетт. — Поспешим же.
