Я пометила себе — проработать этот момент и… Я не знаю, вмонтировать во все мало-мальски людные места. Мне страшно, Эйлин. Это все так дико!
— С Дориана слезла иллюзия, — выпалила я, решив меньше думать и больше верить. — Как будто… Как будто…
Она поспешно обняла меня, прижала к себе и тихо-тихо прошептала:
— Ничего. Ничего это не значит. Там не ритуал, а ритуалище, может, с него просто смыло все привязки!
— Иллюзия на крови. Сам алвориг Нортренор ставил.
Арлетт сдавленно выругалась.
— Нортренор все равно не бог.
— Она отпустила меня. — Хотя в магии крови ему равных нет.
Пытаясь не разреветься, я отвела взгляд. И мне стало только хуже. Здесь, внизу, царили отчаяние и разруха. Валялись растоптанные цветы, шляпки и платочки. В стороне, под вторым помостом, я увидела несколько разорванных детских игрушек.
— А где твой кот?
— Отдала Лиарет, — негромко ответила Арлетт. — Зря я его взяла.
Я смотрела на серые, испуганные лица и думала только о том, не зря ли мы все это затеяли. Мы рискнули жизнями горожан!
«Никто не мог и представить подобное! И все было не зря: Сагерт освободится от власти Империи!» — возразила я сама себе.
Но понимают ли это обычные горожане? Те, кто пришли сюда поглазеть на актеров и поесть вкусных вредностей? Вряд ли.
Людская цепочка оборвалась. Последним стоял высокий флегматичный парень, вокруг которого вилась сухонькая старушка.
— Как они могли, — бормотала она. — Моя кровиночка, мой сыночек! Стоит последний!
— Ма-ам, — устало пробасил парень, — ты бы уже давно была на той стороне.
— Я тебя не брошу!
Ответом ей был тяжкий вздох. Самого парня явно ничего не напрягало. Кроме излишней активности матери.
— Смотри.
Несколько женщин стояли вне всеобщей очереди в безопасность. Вне людской толпы. Они стояли подле купола и… И молчали?
— Там их дети. Это супруга нашего главнокомандующего. Официально его не существует, потому что у субъекта Империи не может быть своей армии, но реально он есть, — шепнула Арлетт. — Рядом с ней жена одного из старейших членов Совета Магов.
Две другие — сами часть этого Совета.
Я усмехнулась. Если Неравнодушный действительно посол-дипломат Кельран, то стоит отдать ему должное: он великолепный актер. Талантливо играл трусоватого и бесполезного имперца, а сам… А сам был той еще хитрой тварью! Женщины не способны простить смерть своего ребенка. Это факт. Я бы не простила. Не забыла. И мстила. Бесконечно долго мстила. Всем. Тем, кто не спас, и тем, кто виновен.
