Ей только и следовало вменить в вину присущее любой женщине неосторожное желание затмить всех и доказать, что она самая, самая…
Ну а вторым взглядом был задан вопрос: что будем делать?
Александра фыркнула с раздражением:
– Наверняка ты уже для нее придумал место заточения! Зачем меня спрашиваешь? Только учти, ни в Свирепой долине чтобы ее духу не было, ни в Ягонах! В столице империи Рилли отыщется башня, откуда она не сможет сбежать?
– Не сомневаюсь. Только император наверняка ее на каторгу заштопает.
А там такие условия, что беременная если сама не свалится, то ребенка потеряет.
– Ничего! Император твой личный друг, чуть ли тестем тебе не стал. Неужели ты с ним не договоришься о временном смягчении наказания?
– Ну… если о временном… – задумался граф, делая вид, что не заметил подначки по поводу тестя, – то можно попытаться. Только учти, придется нам сразу оглашать дату свадьбы. И так уже все сроки ожидания истекли, неприлично отказываться от нашего торжественного бракосочетания по традиции мира Зелени.
Заждался и народ, и придворные…
– Ну да! А уж я как заждалась! – воскликнула Александра. – Поэтому согласна на свадьбу, которая состоится в ближайшее… воскресенье!
Светозаров попытался припомнить, какой день недели сейчас в империи Рилли.
– Да сегодня же среда! Не смешно!.. Да и обидеться император может…
– С чего бы это? Нам размах не нужен, и венценосных гостей с других материков мы не ждем.
Скромно, но традиционно и со вкусом. И давай соглашайся, пока я никаких иных условий не выдвигаю. Ну? Чего ждешь?
И она проследила за взглядом мужа, устремленным к далекой решетке над головой. Тот колебался, стоит ли нарушать законы.
– Может, предупредить судью, что мы ее забираем за ранее совершенное преступление?
– Только этого не хватало: врагов себе наживать! Скорей всего и слушать тебя не захотят. Мало того, вдруг ретивые служаки решат подстрелить тебя из арбалета? Зачем это мне? Нас никто не видел? Вот и отлично! Никто тебя и не заподозрит.
А если ты уж такой честный и щепетильный, то со временем признаешься, что ее отсюда забрал ты.
Супруги взглянули на притихшую, почти переставшую дышать виконтессу, которая смиренно ждала решения своей судьбы. Дорожки от слез на запыленных щеках делали ее такой несчастной и беззащитной, что дрогнуло бы сердце у самого оголтелого циника.
