Не бегает, не отвлекает…
– Вот оно! – с восторгом заорал граф. – А где же твой братишка? Эль! Ты где? Отзовись! И не притворяйся, что нас не подслушиваешь!
– Ну… здесь я, – послышался юношеский басок.
– Ты понял свою главную задачу на время моего отсутствия?
– Нет…
– Ты должен всеми силами не давать сестре скучать! Задание понял?
– Да я с радостью!..
– Только с одним условием: чтобы замок и все в нем ценное остались в целостности и сохранности. Приступай!
Теперь уже Эрлиона заволновалась по другому поводу:
– Папа Дин! Ты что творишь? Он же еще совсем ребенок… Эль! Туда нельзя! Не смей это трогать! Ах ты!.
.
Так что магическая сущность вскоре вообще забыла про покой.
Но неожиданно разнервничалась невеста:
– Я боюсь забыть коды трансформации одежды хаюшь.
– Да ничего страшного! Забыла один – вспоминай следующий. Если и тот не вспомнишь, не беда. Ты все равно самая красивая и самая блистательная.
– А-а-а… зачем я тогда старалась и заучивала?
– И сколько заучила?
– Сто десять… – призналась Александра и сама испугалась за побледневшего супруга.
– Димочка, я только самые лучшие выбрала! Честное слово! Тебе понравится!
– Ну-ну, – буркнул Светозаров. – Отправляемся!
Графская чета вместе с пегасами оказалась на крыше самого высокого здания столицы империи. Дмитрий видел по ауре, что супруга продолжает нервничать, и решил поделиться с ней впечатлениями об «осветлении» мира Кабаний. Он провел эту операцию с союзниками, когда Шура спала, и еще не успел рассказать ей все подробности.
Так что перед началом церемонии Светозаров поведал и о рассеивании тумана, и о постепенном появлении звездного неба, и о восторге народа не только ночью, но и когда рассветное солнышко впервые за многие столетия осветило желающее этой встречи пространство.
По имеющимся данным, праздновать в Кабаньем «День осветления» собирались как минимум неделю. Затем туда следовало наведаться и сменить рыцарей оставленного там гарнизона. Не всех, конечно, а только желающих. Ибо многие выходцы из мира Гинвейл решили осесть на новом месте службы навсегда.
"
"До двенадцати часов осталась одна минута, когда жених чмокнул невесту в носик, попросил придерживаться сценария, не занимаясь отсебятиной, и исчез. А возник под трибуной самого большого стадиона империи и по лестнице поднялся на открытую площадку. Выше были только ложи для важных персон, расположенные широким полукругом. Там находился правитель империи Рилли со своим семейством и самые почетные гости.
