Пожалуйста, если доберетесь до Мурома хоть когда-нибудь, передайте его. Адресат на конверте, это мой старый друг. Возможно, он вам и с пропуском поможет, если нужно. Прощайте.
Стас сунул конверт за пазуху и проводил доктора удивленным взглядом.
На крыльцо вышел командир, оперся о перила и со скучающим видом стал наблюдать за отбывающими.
– Залазь давай на телегу, – буркнул Рупор и пихнул подконвойного автоматом в спину.
Стас уселся сзади, Рупор – рядом левее, «танкист» – с правого борта, плюгавый взялся за вожжи.
– Наемник, – крикнул командир. – Не забывай, что мы с тобой теперь квиты. Еще раз мне попадешься – убью. С удовольствием убью, – и «приветливо» помахал рукой на прощание."
"Плюгавый тряхнул вожжами, и кляча тихонечко побрела на выход.
– Ах ты, зараза! – проорал кто-то из третьего от ворот дома. – Ну, давай, кусни еще, сука! Я тебе кусну! Зубы все на хрен повыбиваю!
Дверь с грохотом распахнулась, и из нее кубарем вылетела девица, та самая, вчерашняя. Она скатилась по ступенькам, встала на карачки и замерла, уставившись на Стаса заплывшими глазами с красными прожилками порванных сосудов.
Дорожки слез на грязном поцарапанном лице со свежим кровоподтеком вокруг левого глаза расползлись по щекам, губам, подбородку, омывали ранки и несли свои розоватые воды вниз по шее. Опухшие разбитые губы приоткрылись, натягивая между собой нитки густой, смешанной с кровью слюны, и беззвучно произнесли одно лишь слово – «мразь».
– Ну-ка примерь, – сказал Рупор и натянул пленнику на голову холщовый мешок.
– Это еще зачем? – спросил Стас.
– Глазастый ты больно. Вчерась дрых весь день, а сегодня вон – как огурчик. Еще, чего доброго, дорогу запомнишь да и притащишь сюда дружков своих кровожадных. Так что сиди-ка лучше под колпаком, пока на просеку не выйдем.
Сидеть в постоянно трясущейся по кочкам телеге было неудобно. Ребра ныли, отзываясь на каждую неровность, поэтому Стас решил принять горизонтальное положение, благо под спиной у него в этот раз была мягкая солома.
Рупор к нему, как ни странно, не приставал. Видимо, разговаривать с человеком, у которого мешок на голове, агитатору было не особенно интересно, и он направил свое разящее слово в уши коллег, но очень скоро был послан куда следует и благополучно заткнулся.
Солнце поднялось уже довольно высоко, и его лучи, пробиваясь сквозь ткань мешка, создавали любопытный визуальный эффект искрящейся темноты.
