У него, говорят, мечта есть – железку восстановить, хотя бы километров сорок на запад и столько же в сторону Коврова, да пустить там по собственному бронепоезду с орудиями башенными, чтобы все подступы контролировать.
– Ну а что? Весьма дальновидно.
– Дальновидно?! Станислав, ты меня поражаешь. Тебе годков-то сколько?
– Двадцать восемь.
– Вот ведь. Двадцать восемь лет, а ума нет. Да ему, вместо того чтобы херней всякой заниматься, надо бы лучше народ электричеством обеспечить. Три электроподстанции работают, а света не только здесь, под стеной, нет.
– Максим широким жестом обвел прилегающую темную территорию. – Его даже внутри периметра на всех не хватает. А почему? Да потому, что добрую половину всего электричества прожектора сжирают. Вон, видишь? Аж в небе зарево.
– Так уж и половину? – недоверчиво поинтересовался Стас. – Они же только по ночам светят.
– Может, и не половину. Ладно. Может, загнул я слегка. Но только слегка. А в целом я прав. Ты чего его защищаешь вообще, Грицука этого? Ты его знаешь, что ли?
– Нет, не знаю.
– А я знаю, так что не спорь. – Макс задумался и почесал лысый затылок. – Сбил ты меня с темы. Я же про достопримечательности рассказывал. Мы с тобой сейчас идем как раз мимо очень примечательных строений. Вон, посмотри. Домульки видишь одноэтажные слева? Их, говорят, еще под руководством самого фон Мека строили, был такой дядька давным-давно, Горьковскую железную дорогу прокладывал. И посмотри ж, ничего, стоят себе до сих пор. Да, умели тогда строить.
Стас взглянул налево, но среди зарослей заброшенных палисадников сумел рассмотреть только фрагменты стены закопченного красного кирпича.
Из пяти домов, угадываемых лишь по очертаниям крыш, только в двух горел свет. Неверные языки огня разбрасывали вокруг себя тени, которые плясали на дырявых занавесках, будто радуясь всеобщей убогости.
– Почему народу здесь так мало? – спросил Стас после небольшой паузы.
– Трусоват народ потому что. Все к стенам жмутся, к цивилизации поближе. Ютятся там в вонючих лачугах, а здесь такие дома шикарные пустуют.
Прямо хоть сам селись, – усмехнулся Макс.
– Что ж не поселишься?
– Чур меня! Я пошутил, а ты и… Не мое это. Что я тут делать буду?
– Да хоть бы и на вокзале дежурить. Сам же говорил, что работа плевая.
– Вот ты и дежурь, коли охота. А я тупостью всякой заниматься не привык и приказы мракобесов исполнять не намерен.
Неожиданно на дорогу из кустов выскочила собака, замерла на секунду, блеснув желтыми глазами, и бросилась прочь.
