Мужик в черном что-то быстро скомандовал Костяну, и они начали расходиться в противоположные стороны параллельно границе леса, так что держать в зоне прямой видимости обоих уже не получалось. Стас, сам не зная почему, решил вести черного. Тот в полуприсяде продолжал забирать левее, не сводя глаз со сплошной желтовато-серой стены тополиной поросли. Вдруг, резко тормознув, он вскинул автомат и дал короткую очередь по только ему одному видимой цели. Метрах в тридцати от Стаса что-то пронзительно взвизгнуло и, треща ветками, ломанулось в глубь непроходимой чащобы.
– Чего?! – громко крикнул откуда-то справа Костян, встревоженный звуком выстрелов.
Черный поднялся в полный рост, еще раз пристально вгляделся и, опустив ствол, махнул рукою:
– Отбой.
– Что? Что такое-то? – продолжал любопытствовать бегущий навстречу Костян. – В кого палил?
– Да подсвинок вроде. Зараза.
Из особняка на стрельбу высыпали еще несколько человек с оружием.
– Ложная тревога, – замахал им руками черный.
– Нормально все, кабанчика подранил. Все нормально.
Гурьба автоматчиков остановилась и, развернувшись, понуро зашагала обратно.
Стас быстро заморгал левым глазом, пытаясь смахнуть каплю холодного пота, упавшую с брови. Соленая влага растеклась по ресницам и жгучей росой опалила слизистую. Веки сами собой плотно сомкнулись, а открывшись, продемонстрировали глазам мутноватую, слегка плавающую, но от того не менее приятную картину с двумя удаляющимися спинами, украшенными с правого плеча автоматными прикладами.
Стас облегченно вздохнул, но торопиться не стал, решив для верности минут пять отлежаться.
Новых вспышек повышенной бдительности не последовало. Люди Дикого продолжали размеренно патрулировать территорию вокруг особняка, утратив, судя по всему, интерес к месту недавней кабаньей охоты.
Стас поднялся, еще раз мысленно выразил благодарность безвинно искалеченному животному и, внимательно глядя под ноги, продолжил свой нелегкий путь.
Через двадцать минут лес, плавно перешедший в останки парка имени Пятидесятилетия советской власти и вновь обретший свой привычный хвойный облик, прервался, рассеченный Владимирским шоссе, по другую сторону которого уже маячили сквозь рощу, сильно прореженную топорами поселенцев, огни западного района.
Стас миновал уползающий в обе стороны архипелаг обтесанных временем асфальтовых кочек и вышел к остову АЗС.
