Шевелить ногами… Зачем? Куда? От кого? Тени… темные, густые, вязкие тени пляшут среди деревьев, хватают своими липкими пальцами, держат, держат, не пускают… тяжело…
– Стас, очнись!
Плывет… все плывет в мутном грязно-розовом киселе, вращается… тонет, тонет…
Резкое и звонкое дребезжание прокатилось по голове, переходя в звон сотен серебряных колокольчиков. Щеку обожгло. Обволакивающая кисельная муть стала быстро отступать. Стас открыл глаза, и из темной синеватой пелены прямо перед ним возник силуэт высокого крепкого человека на фоне предрассветного неба.
С каждой секундой силуэт становился все четче, обретал мелкие детали – складки одежды, приклад пулемета за плечом, уши, плотно прижатые к обритой голове. И вдруг позади первого силуэта возник второй, материализовался из тьмы, вырос и грозно навис сверху. Громадный, чудовищный: бычья шея, плечи-валуны, руки-сваи… Он рос, рос… Первый силуэт растаял в нем, впитался, исчез.
Вспышка. Снова серебряный перезвон в голове. Перед глазами все прыгает, мелькает лицо Макса.
– Ядрена вошь, да очнись же ты! – зло процедил Максим сквозь зубы, тряся Стаса за плечи.
– Все, все, хватит, – захлопал тот глазами, хватая Макса за руки. – Я в норме, в норме…
Стас приподнял голову и огляделся. Черные деревья, которые так настойчиво пытались с ним разделаться в кошмарном бреду, сейчас тихо стояли вокруг небольшой поляны. Небо уже заметно просветлело, последние звезды тускло мерцали, на секунду выглядывая из-за облаков и тут же ныряя обратно в серую неприветливую мглу.
Голова раскалывалась. Стас потрогал рукой затылок, поднес ладонь к глазам и увидел на ней кровь.
– Это тебя щепками от кузова зацепило, когда по нам из РПГ шмальнули, – пояснил Максим, не дожидаясь вопроса. – Я посмотрел – ничего серьезного, царапина.
– Где мы?
– А сам-то как думаешь? – Максим сделал удивленное лицо. – В лесу, разумеется. Я тебя километров десять на себе пер по этим буеракам, да еще и шмотье все тащил, чуть не сдох.
– Спасибо. С меня причитается, – поблагодарил Стас и попытался сесть.
В спину упиралось что-то жесткое, и от этого поясница заныла тупой давящей болью. Отклонившись вперед, он пошарил за спиной и обнаружил там свой рюкзак. Стас сел на корточки, поставил рюкзак перед собой и тупо уставился на него, разглядывая дыры, прожженные в плотной ткани защитного цвета.
Макс уселся рядом, поднял с земли кривую черную ветку и с задумчивым видом принялся вычерчивать на земле одному ему понятные символы.
