Хотя нет, это был даже не страх, а какое-то мерзкое, давящее и отупляющее чувство собственной потерянности, уязвимости, беззащитности. Буров продолжал что-то говорить, но слова не доходили до мозга, разливаясь дребезжащим гулом по черепу. Дышать стало трудно. В ушах застучала кровь, с шумом перегоняемая по сосудам частыми короткими рывками. Стас сидел, глядел тупо сквозь плывущее изображение сочувственно скривившейся рожи Бурова, а в пустой, как чан, голове крутилась только одна мысль: «Плохо, плохо, очень плохо».
– Ладно, – наконец выдавил он из себя, едва слыша собственный голос. – Я расскажу.
И удивительное дело, но ему стало легче, даже гул в черепе затих. Словно удавку на шее ослабили, разрешив еще немного подышать. Стас заглянул в добрые, по-отечески мудрые глаза Бурова, и пелена безотчетного доверия окутала мозг, а в душе, где-то глубоко-глубоко, робко затеплился огонек… признательности.
«Какого хуя?! Что тут, блядь, творится?!» – промелькнула первая за несколько минут здравая мысль, но, оказавшись нежизнеспособной на бесплодной почве подавленного сознания, тут же скончалась.
– Вот и отлично, сынок, – похвалил Буров. – Верное решение. Давай, расскажи-ка, откуда разведданные свои почерпнул.
– Я там был, – неуверенно начал Стас. – На базе.
– У рейдеров?
– Да.
– Как попал?
– Случайно. Они меня подобрали. В лесу.
– Подобрали?
– Да. Я без сознания валялся. Меня ранили. Снайпер.
– Снайпер? Интересно. Заказал кто-то?
– Я не знаю.
– Ладно. Подобрали зачем? Что хотели от тебя?
– Продать.
Да. – Слова давались Стасу с трудом, как и мысли, они рождались сумбурно, часто невпопад, и приходилось подолгу их выбирать, чтобы сложить в более-менее осмысленное предложение. – Хотели продать меня. Узнать имя заказчика и ему продать.
– Дальше.
Стас уставился на Бурова и впал в ступор, не в состоянии сообразить, о чем же рассказывать дальше.
– Что было после того, как тебя подобрали? – направил глава СС ход мысли допрашиваемого в нужное русло.
– После… После банда напала на обоз.
Они взяли живыми двух человек.
– Из обоза?
– Да. Отца и дочь. Девчонку употребили тут же на месте, а отец… У него наган был под рубахой. Плохо обыскали. Так он хотел командира застрелить, а я помешал, не дал ствол направить.
– Зачем?
– Если бы командир погиб, тогда бы нас всех троих в расход пустили.
– Понимаю. Что дальше происходило? Что случилось с отцом?
– Его убили. Револьвер выстрелил, когда мы боролись, и отца тут же положили. А девчонка жива.
