Если вздумаешь прогуляться у мэрии – вокруг не мусорить, не ссать где попало. Прохожим под ноги харкать и сморкаться тоже не стоит, люди там ходят по большей части не простые. Если в доки пойдешь – за шмотками своими смотри внимательнее. Безопасников там мало, ворья и погани всякой пришлой, соответственно, много. Ну, все, инструктаж я закончил, остальное тебе гостеприимный хозяин разъяснит, я думаю. Добро пожаловать в Муром."
"– Вам сейчас нужно куда-то? – любезно поинтересовался Ренат Маратович, шагая к своей коляске, запряженной гнедой лошадью, кровей явно не крестьянских.
– А то подвезти могу.
– Подвезти? – рассеянно переспросил Стас, вертя головою по сторонам. – А, да, пожалуй. Может, подбросите до конторы безопасников муромских?
– Разумеется. Залезайте, – кивнул Ренат Маратович на коляску и, ловко взгромоздившись на эту изящную конструкцию из дерева, железа и кожи, протянул Стасу руку.
– Спасибо.
Врач тряхнул вожжами, и лошадь, грациозно ступая по брусчатке, потащила экипаж от ворот через небольшую площадь, заставленную телегами, к выезду на широкую и прямую как луч заасфальтированную улицу. В будний день народу вокруг было немного. Вдоль дороги носились ребятишки, размахивая палками на манер мечей, и с большим пафосом грозились убить друг друга. Лениво плелись груженные баулами телеги, флегматичные возницы со скучающим видом погоняли своих не менее флегматичных тяжеловозов, те в ответ фыркали, жуя уздцы, и трясли длинными вычесанными гривами, цокая по бугристому асфальту, испещренному паутиной трещин.
Протарахтел мимо странный трехколесный драндулет с гордым седоком за штурвалом, оставил за собой шлейф копоти и исчез в одном из переулков.
Стас ерзал на узкой скамейке, глазея вокруг и стараясь запомнить все, что видит.
Плотная застройка вдоль улицы была столь разнообразна и вмещала в себя такое количество всевозможных архитектурных решений, часто весьма сомнительных, что складывалось впечатление, будто в этом месте смешались не только стили, но и эпохи. Сквозь ветви высоченных лип, растущих вдоль тротуара и теряющих последнюю листву, проглядывала в высшей степени колоритная картина.
