Сверкнуло острое лезвие, и пена, сходя с лица ровными полосами, закапала в раковину, открывая шрамы над губой, на подбородке, на шее. Закончив, Стас сполоснул бритву, вытер и положил в карман. Он зачерпнул ладонями воды из таза, медленно поднес их к лицу и, наслаждаясь приятной обволакивающей теплотой, окунулся в эту купель. Постоял так несколько секунд, задержав дыхание, и снова повторил процедуру, а потом еще раз. Наконец он снял с плеча полотенце, прижал его к своему обновленному лику, глубоко вздохнул и выдохнул с таким облегчением, будто сбритая щетина весила пару кило как минимум и теперь, потеряв сей тяжкий груз, жить стало значительно легче.
Взяв со столика банку с зубным порошком, Стас намочил палец и обмакнул его в желтовато-белое сыпучее вещество, которое тут же налипло мелкими комочками, сунул импровизированную «зубную щетку» в рот и принялся усердно наводить там порядок. Порошок пах мятой и своей свежестью очень кстати забивал тошнотворный привкус капусты.
– Завтракать-то будешь? – спросил дед, заглянув в чулан.
– Нет, спасибо. – Стас прополоскал рот и сплюнул в раковину. – Что-то аппетит никак не приходит.
– Эх, молодежь. Нестойки вы нынче к мужским напиткам-то.
– Практики не хватает, – оправдался Стас. – Я пойду, наверное. Дел сегодня еще по горло, да и тебя напрягать не хочется.
– Ну уж и напряг. – Дед протянул руку. – Ладно, дела так дела, понимаю. Ты заходи, если что, не стесняйся.
– Может, и зайду еще. Спасибо тебе, отец. – Стас пожал протянутую руку, забрал свои вещи и вышел на крыльцо.
– Станислав, – позвал дед из сеней. – Слышь, ты это, рисование-то не бросай. Вдруг пригодится еще в жизни. Может быть, и профессию сменишь.
– Я постараюсь, – ответил Стас и застучал подошвами по ступеням. – Но это вряд ли, отец. Это вряд ли.
Западные ворота, вопреки ожиданиям, Стаса не удивили. Судя по всему, строились они по единому проекту с южными и если чем-то и отличались, то только архитектурой сторожевых башен, торчавших по краям. Здесь они были немного массивнее и выше южных сестер-двойняшек.
Хотя обнаружилось и еще одно отличие. На обеих башнях, чуть пониже пулеметного гнезда, красовалась выцветшая надпись, намалеванная большими, кривыми черными буквами, которая гласила: «Мутант, остановись и подумай еще раз». О чем стоило подумать мутанту, автор гениального изречения не посчитал нужным уточнить. Видимо, предполагалось, что сия простая истина и так должна быть всем ясна как божий день.
Оружейный магазин нашелся сразу.
