Рвет вперед. В тебя. Коротко, быстро, хаотично и резко, глубоко, прижимая твою голову к столу, сминая другой рукой ягодицы, до синяков, ногтями.
С каждым толчком сатанея все больше. Узкая и горячая. Все еще вздрагиваешь и стонешь. Черт. Только от твоих стонов можно кончить. Только от них рвет нервы и терпение, а яйца становятся каменными.
— И этого тоже хотела? Чтоб оттрахал как сучку? Отодрал грязно и больно? Говори. Кричи. ДА. Я ХОТЕЛА, — сильно вбиваться в тебя и застонать, — ХОТЕЛА, ЧТОБ ТЫ, — за волосы к себе, надавливая на поясницу, — МЕНЯ ОТТРАХАЛ, КАК СУЧКУ.
ГОВОРИ И КРИЧИ МОЕ ИМЯ.
Наrlеу Quinn:
— Даааа… хотела.
Жадный. Ты не позволил ни одного лишнего мгновения наслаждения без тебя. Еще секунду назад я умирала и начала воскресать в твоих руках, а сейчас ты грубо переворачиваешь меня на живот и рывком входишь сзади, заставляя закричать от неожиданности и удовольствия, от дикого наслаждения, прострелившего в позвоночник снизу-вверх, растекшегося по венам с каждым твоим толчком. Я цепляюсь за поверхность стола, ломая ногти от резкой боли в затылке.
Животное. Ты грубое и похотливое животное. Кричу твое имя с громким всхлипом, и мое больное удовольствие слезами из глаз, по щекам и подбородку. Не могу оглянуться, увидеть твой взгляд — не разрешаешь, вдавливая голову в стол. Злой. Такой злооооой, что только от понимания этого колотит все тело.
Тело, которое болит без прикосновений, это твое наказание. Мне, себе. Не трогать, не ласкать, а вот так грубо брать, показывая мое место.
И самое страшное — я кричу, но не от боли, а от наслаждения. Потому что хочу тебя сегодня именно так. Именно под тобой и бесправной, чтобы до синяков на груди, на спине, на бедрах. Чтобы ломать ногти и срывать горло. Чтобы ощущать каждый толчок вот так… как маленький апокалипсис.
И срывающимся голосом. Громко. Всхлипывая и злясь в то же время.
— ДА. ХОТЕЛА. ДЖОКЕЕЕЕР… Хотела таааак.
Под твоим напряженным взглядом. Уже одними губами, искусанными до крови.
— Как сучку, Джокеееер… дааааааа…
Закрыв глаза, закричать от дикого наслаждения, ослепившего яркой вспышкой.
Его брызги по всему телу, цепной волной, заставляя дрожать и стонать, сжимая тебя изнутри до боли.
Jоkеr:
— ДААА, МОЯ ДЕВОЧКА СЛАДКАЯ. ВОТ ТАК.
Кричишь… как же сладко ты кричишь. Пошло и грязно. Без контроля. Сумасшедшая и дикая от похоти. И я зверею от твоих криков, меня простреливает от каждого. Нет, маленькая, я не злой. Я голодный. Вечно дико голодный на тебя.
