Маленький шанс, которого у нас никогда не было раньше. От нас ничего не зависело. Это и есть правосудие. Твое ПРАВО на счастье.
Он на пол падает и ногти ломает о паркет, открыв рот в беззвучном вопле, а я подбираюсь все ближе, чувствую, как саму ломает вместе с ним. Как больно видеть его таким… таким страшным и в то же время беззащитным перед собственными демонами.
— Тебя можно вылечить. Можно это контролировать. Мы научимся. Вместе. Вот увидишь… Я так люблю тебя. Так люблю тебя. Не оставляй меня, пожалуйста.
Подползти еще ближе и увидеть, как он вскинулся, сжимая ствол обеими руками. Глаза как в поволоке. Смертельно уставшие, больные глаза, и пистолет в пальцах дрожит. А я его руки своими обхватила и к груди своей прижала дуло, вдавливая слева.
— Вот здесь бьется мое сердце. А чуть ниже сердце твоего ребенка. Мы не хотим оставаться одни без тебя… Ты же нас не бросишь? Я сломаюсь. У меня ничего нет, кроме тебя. Ничего в целом свете… Или с собой забери. Костя, посмотри на меня — заберешь меня с собой?""
— Я монстр, Мирааа.
Я — убийца. Я сорвусь когда-нибудь… Сорвусь, и ты не удержишь. Никто не удержит.
— Я буду держать из последних сил. Я не отпущу тебя. Не отдам никому, слышишь? Даже тебе самому не отдам. Ты мне веришь?
— Я себе не верю. Себееее.
— Я тебе верю. Я в тебя верю. В нас верю. Дай мне шанс. Не убивай меня, Костя… умоляю тебя. Я жить хочу… с тобой. Я хочу жить"".
И он кричит, скривившись, как от адской боли, а я пистолет в сторону швыряю и сильно прижимаю его к себе.
— Я с тобой. Слышишь? Я с тобой. Всегда с тобой буду. Мы уедем. Мы все бросим и уедем… Начнем заново. Новая жизнь. Все новое""."
"Я просыпаюсь, обливаясь холодным потом. Вижу его спящего рядом и, устроившись у него на груди, засыпаю снова. А иногда снится, что я не успела, что он спустил курок. Снится, что уехала куда-то, а вернулась, и он мертвый на полу… а на лице грим Джокера. Или ушел сам. И потом в сводках новостей девушку с зашитым ртом показывают, понимаю, что это Я виновата.
Я эгоистично не дала ему уйти. Не дала свершиться тому самому правосудию… Но кто меня за это осудит? Я люблю. А любовь — она жадная и эгоистичная дрянь. И я не намерена его отдавать ни Богу, ни Дьяволу, ни гребаному правосудию. Он мой. До самого конца. Не важно, когда этот конец настанет, но он мой.
Спустилась вниз, кутаясь в куртку. Приближаясь быстрыми шагами, и от желания прижаться к нему кости ломит. Скучать по нему приступами — это так привычно.
