Теперь я уверен, что новый логин и пароль навсегда останутся в вашей памяти. Вы обращайтесь, если еще что-нибудь понадобится ввести. — резкий взгляд на меня, и рука с кофе дрогнула, — Кстати, ваш кофе остыл. Не хотите выйти из этого склепа и выпить со мной чашечку настоящего черного, а не эти помои?
Я настолько опешила от его наглости, что спрыгнула со стола и демонстративно отпила из кружки.
— Вы нашли единственную возможность врезаться в мою память.
Подошла к нему, ожидая, пока освободит мое место.
— А на приглашение вынуждена ответить отказом — ненавижу черный кофе.
— Я тоже ненавижу черный кофе, мы можем попить чаю, например.
Он бросил взгляд на фото Нины со мной и снова посмотрел на меня.
— Такой пароль обязательно надо обмыть.
Проследила за его взглядом и поежилась, невольно ощутив себя предательницей. Только что я мысленно обвиняла всех в том, что так быстро нашли замену Нине, что общались с ним с улыбкой, легко и непринужденно, а теперь сама стояла рядом и всерьез раздумывала о том, чтобы принять его предложение.
Тело окатило ледяной волной презрения к самой себе.
— Я думаю, вы достаточно сегодня обмыли все, что только можно. Я благодарна вам за приглашение, но у меня слишком много работы. До свидания, Адам.
Он продолжал смотреть на меня. Вот так сверху вниз. Не моргая. Очень глубокие у него глаза, цвет и оттенок меняют мгновенно. От светлого, до почти черного."
"— А знаете, я ведь вас прекрасно понимаю. Думаете, пришел на чужое место, на место дорогого для вас человека, еще и в душу к вам лезу, верно? Но если бы не я, то пришел бы кто-то другой.
Да кто угодно. Это работа, предприятие, которое не может позволить себе траур по сотруднику даже на один день. Человека не уволили, не подсидели — человек умер. А жизнь вокруг продолжается, и кофе пьют по утрам, и чай, и на работу ходят. Даже хамы. Хорошего дня, Мирослава Лазаревна. Обращайтесь, если что.
Дождалась, пока выйдет за дверь и опустилась в свое кресло, уронив голову на руки.
Конечно, он был прав. Нет его вины никакой в том, что произошло.
И фирма тоже не должна горевать по умершему сотруднику. Как и все те, кто собирался утром возле кофемашины, приветствуя нового коллегу. По большому счету, Нина ни с кем, кроме меня, на работе близко не общалась. Это моя личная трагедия, и только мне с ней жить дальше. А жизнь вокруг действительно продолжается, вот только в моей появилась еще одна огромная трещина.
Подняла голову и посмотрела на экран. В глаза бросился ярлык соцсети.
