Слышишь? Успокойся, Мираааа, — пытаюсь пальцами поднять подбородок кверху, но она не дается, — это я, Адам, Принцесса.
Губами по щекам быстрыми поцелуями, удерживая ладонью ее лицо, не давая отвернуться.
— Девочка моя, я с тобой. Слышишь? Успокойся.
* * *Я не сразу поняла, что происходит, не слышала ни шагов, ни как распахнулась с грохотом дверь… я только услышала тишину… Как стих этот жуткий звук, от которого сводило все тело судорогой. А потом почувствовала на себе чьи-то руки. Я отбивалась. Точно помню, как сильно отбивалась в истерике… как тогда, когда меня выносили из дома пожарные… много лет назад.
С первого этажа… когда на втором смерть пожирала мое будущее, мои улыбки, мой сон и мою совесть, порождая чудовищное чувство вины.
Только эти руки сейчас были другими, они гладили и перебирали мои волосы… И я начала слышать его голос. Он пробивался через тишину, в которой все равно эхом потрескивал огонь. Он перебивал этот треск. Я не могла разобрать, что именно говорит… видела его лицо сквозь слезы и не понимала ни одного слова, пока он не назвал меня… так, как больше никто не называл, кроме…
У меня не было сил вырываться, я не могла дышать… Судорожно хватала воздух, стараясь унять дрожь.
Он пришел. Не знаю, как открыл дверь, как прошел мимо консьержки, как вообще узнал, где я. Смотрела ему в глаза, и сердце почему-то начало биться еще сильнее, чаще. В висках, в пересохшем горле. Адам покрывает поцелуями мое лицо, волосы… а у меня нет сил сопротивляться… и не хочется. Мне хочется прижаться к нему всем телом и ощутить его присутствие.
С ним не страшно. С ним я больше не слышу треска и вони.
Перехватила руки Адама, сжимая запястья… все еще задыхаясь, стараясь отстраниться, успокоиться, уворачиваясь от его поцелуев.
* * *Мягко высвободился из ее захвата и приник к дрожащим влажным губам. Какая же ты сладкая, моя Принцесса, даже со вкусом соленых слез. В тебя засасывает неотвратимо, так что, хочется прямо сейчас и всю. Взять себе, поглотить, сожрать такую беспомощную и маленькую.
Потом я убью гниду, которая довела тебя до этого состояния. Поверь, любимая, она кровью заплатит за каждую твою слезу."
"Она все еще дрожит, и эта дрожь передается мне. Прижимаю к себе сильнее и на автомате кладу маленькие руки к себе на грудь и обратно к ее груди… и только тогда понимаю, что творю. Ладони застыли в воздухе, а я почувствовал, как стало тяжело дышать. В горле ком образовался с шипами, и любая попытка проглотить приводила к адской боли.
