© ""Тhе SLОЕ"" — ""Моя печаль""
Впервые я возвращался после ""премьеры"" неудовлетворенным и разочарованным.
И поэтому, переодевшись дома, ночью вышел прогуляться. Бродил почти до самого рассвета по улицам города, полной грудью вдыхая загаженный выхлопами воздух. У меня внутри, правда, яда все же было больше. Им все легкие пропитались. А потом увидел ""бабочек"", стоявших неподалеку от дороги, и решил выкинуть хотя бы ненадолго из головы мысли о Мире. Выбрал самую хрупкую и не такую потасканную, как остальные, брюнетку и поманил к себе пальцем.
Наивный идиот. Думал, что смогу переключиться, расслабиться, и хотя бы полчаса, час не агонизировать в жалких попытках не потянуться к телефону и влезть в скрины переписки или смотреть ее фотографии.
Вывез проститутку в лес и долго трахал, крутил ее по-всякому, будто игрушечную, затыкая рот, когда орала слишком громко. Возненавидел шалаву только за то, что стонет не тем голосом, прикасается не так, и кричит. Кричит неискренне. Слишком громко или, наоборот, слишком тихо.
И на ощупь не такая. Всхлипывает, прогибаясь в спине и царапая руками ствол дерева, а во мне ярость глухая приступами накатывает и отступает. Закрыл глаза, попытавшись представить, как бы двигалась другая… Моя. И не смог. Потому что в диссонанс жесткий вошел. Потому что в моей памяти она была лучше. Потому что сейчас я четверти того наслаждения, что тогда разорвало сознание напополам, не получал.
Разозлиться снова и приставить нож к горлу девки, улыбнувшись, когда заорала, глядя расширенными глазами, забилась раненой птицей у меня в руках.
И адреналин в кровь бешеным скачком, и я продлеваю его действие, начиная полосовать потное тело. От затылка вниз, по позвоночнику, вспарывая кожу и жадно глядя, как проступают капли крови. Под ее оголтелые крики и мольбы. Вот только я уже ни слова не разбираю. Все слилось в один сплошной вой, а перед глазами темнота взрывается яркими кроваво-красными точками.
Я оставил ее полуживую валяться возле этого самого дерева.
Просто в какой-то момент сознание включилось. Никак кончить не мог, шлюха подо мной уже не орала, а плакала почти беззвучно, продолжая шевелить искусанными до крови губами. Не знаю как, но очнулся перед тем, как вонзить нож в грудь. Унял дрожь в руке, державшей рукоятку, и рухнул рядом с ней на холодную землю. Ни оргазма, мать вашу, ни успокоения. Чувство разочарования все больше усиливалось. А еще страха. Никогда раньше не впадал в полное беспамятство.
