Иначе при всяком удобном случае китайцы будут пытаться использовать Палату, чтобы подчинить нас своей воле. Вот потому-то местные власти и попросили о нынешней встрече, и, по моему мнению, мы получили прекрасную возможность выступить единым фронтом в поддержку мистера Иннеса.
— В поддержку? — В голосе Кинга слышалось изумление. — Совершено преступление, но именем свободы мы станем его поддерживать?
— И тем не менее, Дент прав, — спокойно сказал Джардин. — Решения палаты не имеют юридической силы.
Чарльз Кинг потер виски.
— Позвольте вам, джентльмены, напомнить, что речь идет о голове Панхиквы. Всем нам он был добрым другом, и его коллеги по гильдии придут умолять нас сохранить ему жизнь. И что же, мы, как формалисты, им откажем?
— Ай, перестаньте! — отмахнулся Слейд. — Ради бога, избавьте нас от ваших турецких мелодрам! Не будь вы так зелены, вы бы вмиг поняли, что…
— Господа, господа! — вмешался Джардин. — Призываю вас к сдержанности. Возможно, мы расходимся во взглядах на это дело, но сейчас, конечно, не время и не место их высказывать.
В комнату вошел стюард и что-то шепнул ему на ухо. Джардин кивнул.
— Представители гильдии прибыли. Прежде чем их пригласят, хочу напомнить: какими бы ни были наши личные мнения, от имени Палаты выступит мистер Линдси, только он и никто другой. Надеюсь, это понятно?
Джардин всех обвел взглядом, остановив его на Чарльзе Кинге.
— Вот, значит, как? — Глаза Кинга сердито сверкнули. — Между собой вы уже все решили?
— И что, если так? — спокойно сказал Джардин.
— Мистер Линдси председатель, он уполномочен говорить от нашего имени.
Кинг гадливо сморщился.
— Что ж, прекрасно. Давайте покончим с этим представлением. Пусть мистер Линдси говорит что хочет.
Когда в дверях появился стюард и возвестил о прибытии членов гильдии Ко-Хон, все поднялись. Делегацию из четырех купцов возглавлял старейшина Хоуква. Все они были в традиционных официальных одеждах: шарики и кисточки на шапках и цветные вставки на халатах отмечали их высокий ранг.
В иное время комнату огласили бы шумные приветствия обеих сторон, но сейчас делегация застыла на входе, лица купцов были строги и неулыбчивы, словно отдавая дань серьезности ситуации. Слуги расставили стулья в два ряда, развернутых друг к другу. Китайские купцы проследовали к ряду из четырех стульев и чопорно уселись, сложив на коленях руки, невидимые под широкими рукавами, легкое трепетание которых выдавало волнение их обладателей.
