Бахрам ничуть не смягчился:
— Кто еще такой? Знать не знаю.
Вико чуть больше протиснулся в комнату и чуть заметным жестом показал, что не может говорить при новом секретаре.
Бахрам неохотно отдал приказ:
— Пока все, мунши-джи, ступайте к себе. Я пришлю за вами, как буду готов продолжить.
— Слушаюсь, сет-джи.
Дождавшись, когда за Нилом закроется дверь, Бахрам спросил:
— Ну в чем дело? Кто он, этот Хо Син-сянь?
— Говорит, много лет назад вы были знакомы.
— Ай, Вико, в Кантоне тысячи моих знакомых! Неужто я помню каждого да еще давнего?
Управляющий переступил с ноги на ногу.
— Патрон, он говорит, что кем-то приходится мадам…
— Чимей? — Глаза Бахрама округлились. — Что-то я не припомню ее родственника с таким именем.
— Может, тогда он прозывался иначе, патрон. Эти китайцы меняют имена как перчатки — сегодня он А-такой-то, а завтра Син-сянь этакий или разэтакий.
— Он назвал какое-нибудь иное имя?
— Да, патрон. Возможно, вы знали его под именем Дай-вай или что-то вроде этого.
— Давай?
Имя всколыхнуло воспоминания.
Бахрам отошел к окну и посмотрел на майдан. Там, как всегда, стаи сопливых беспризорников в замызганной одежонке и островерхих шапках осаждали чужеземцев: «Айсэй! Ачха! Мо-ро-ча! Дай денежку!»
И тогда вспомнился вечно спотыкающийся паренек, служивший посыльным Чимей.
— Кажется, я его помню, — сказал Бахрам. — Но это было лет двадцать тому назад. Где ты с ним столкнулся?
— На майдане, патрон. Он подошел ко мне и справился, не у вас ли я работаю. Я ответил утвердительно, и он сказал, что у него к вам неотложное дело.
— Какое дело?
— Торговое, патрон.
— Но какого рода? Чем он занимается?
— Его работа — мал-ка-дханда — связана с грузом, который нам надо сбыть. Я думаю, он середняк, не воротила. У него пара притонов и прогулочная лодка.
Бахрам начал было расхаживать по комнате, но теперь встал как вкопанный.
— Он маклак? — От гнева голос его звенел. — Ты привел в мой дом маклака?
Оба всегда соблюдали правило: не допускать опийных прилипал в свое жилище.
С мелкими торговцами, содержателями притонов и им подобными Вико общался только за пределами фактории, но в последние годы и он с ними почти не имел дела, поскольку разгрузка происходила у острова Линтин или в открытом море.
Бахрам же никогда не приближался к накипи, неизбежной в его занятии. И сейчас был в равной степени изумлен тем, что кто-то из этой среды ищет встречи с ним, а Вико тому потворствует.
— Ты спятил, что ли? — рявкнул Бахрам.
