Вот тебя накрывает оглушительным стрекотом, а в центре его человек с шестом, с которого свисает уйма ореховых скорлупок; приглядишься и понимаешь, что каждая скорлупка — изящный домик для сверчка! Тьма сверчков, распевающих во все горло! Через пару шагов тебя настигает топот — в паланкине, а проще говоря, крытом сиденье на жердях, несут мандарина либо знатного купца. Впереди носильщиков, которых здесь называют «бесхвостыми конями», бегут слуги, барабанным боем и хлопками в ладоши расчищающие путь в толпе.
Зазеваешься — и бесхвостые жеребцы тебя вмиг затопчут…"
"Однако сие место — крохотный пятачок! Весь Город чужаков с его тринадцатью факториями уместится в одном уголке калькуттского майдана. Из конца в конец он около одной тысячи футов, что не составит и четверти мили, а в ширину — вдвое меньше. Город этот подобен морскому кораблю, где на небольшом пространстве скучены сотни, нет, десятки сотен человек. Я убежден, нигде на свете нет столь маленького и столь многообразного поселения, в котором люди с разных концов земли по шесть месяцев в году обитают в невероятно тесном соседстве друг с другом.
Уверяю тебя, драгоценная моя Пагли: окажись ты здесь и взгляни на флаги факторий, что полощутся перед серыми стенами кантонской цитадели, ты бы тоже оторопела, решив, что перед тобой последний из оставшихся на свете огромных караван-сараев.
С другой стороны, все тут знакомо: куда ни глянешь, повсюду подавальщики, конторщики, повара, рассыльные, батраки, привратники, ростовщики, докеры и матросы.
И что самое удивительное, дорогая Пагли, среди обитателей Города чужаков полно индусов! Из Синдха и Гоа, Бомбея и Малабара, Мадраса и холмистой Коринги, Калькутты и Силхета, но вся эта география ничего не значит для беспризорников, что кишат на майдане. У них свои прозвища для всякого рода чужеземных бесов: англичане — «айсэй», французы — «мерд», индусы — «ачха». Не важно, из Карачи ты или Читтагонга, тебя окружат и будут ныть, протягивая руку: «Ачха, ачха, дай денежку!»
Похоже, они считают, что все ачха — земляки.
Забавно, не правда ли? Тут даже есть фактория, которую называют «Ачха-Хон». Правда, она без собственного флага.
В Кантоне день Нила начинался рано. Всем служащим приходилось подстраиваться под Бахрама, человека устоявшихся привычек. Для Нила это означало, что он должен встать еще затемно и подготовить контору в полном соответствии с пожеланиями хозяина, не терпевшего ни малейших погрешностей.
