— Забавно, если именно опий пробудит Китай ото сна. Коль так случится, вы сочтете это благом?
— Пожалуй, нет, ваше величество, — тотчас ответил Задиг. — Меня учили, что зло не может породить добро.
Бонапарт рассмеялся.
— Тогда весь мир — сплошное зло. Зачем, к примеру, вы торгуете опием?
— Я им не торгую, ваше величество, — поспешно сказал Задиг. — Я часовщик и опийной торговли не касаюсь.
— Но ею занимается ваш друг, верно? Он не считает это злом?
Вопрос застал Бахрама врасплох, и он замешкался с ответом, но, пораскинув мозгами, сказал:
— Опий подобен ветрам и течениям, курс коих изменить я не властен.
Человек не добр и не зол, когда плывет по воле волн. Судить о нем следует по его отношению к окружающим — друзьям, родным, слугам. Вот мое кредо.
— Но разве отдавшийся воле волн не может погибнуть? — Наполеон окинул его пристальным взглядом, но больше ничего не добавил.
Они уже подошли к дому, на дорожке показался адъютант, искавший генерала. Бонапарт сдернул шляпу:
— Au revoir messieurs, bonne chance![34]
Часть вторая
Кантон
7
7 ноября 1838.
Отель «Марквик», Кантон.
Милая моя Пагли,"
"Ну вот я и в Кантоне! Добирался целую вечность! Паром, на котором я ехал, чрезвычайно странное судно, похожее на гусеницу и столь же быстрое. Как я завидовал чужеземцам, проносившимся мимо в своих изящных ялах и красивых баркасах! Говорят, для самых быстроходных из них дорога из Макао в Кантон занимает всего полтора дня. Вполне понятно, что нашей гусенице потребовалось времени вдвое больше, и наконец-то она приползла в Вампоа, откуда до Кантона еще около двенадцати миль.
Вампоа — остров на Жемчужной реке, где бросают якорь чужеземные корабли. Им не дозволено подходить к Кантону ближе, там они и стоят, покуда разгружают либо заполняют их трюмы. Время это — мука для несчастных матросов, ибо в Вампоа ничего примечательного, кроме прелестной пагоды. У меня сложилось впечатление, что поселок этот вроде калькуттского района Бадж Бадж на Хугли: скопище захудалых складов, сараев и таможен. Команды ласкаров, истомленные бездельем, считают дни до увольнительной в Кантон.
К счастью, долго торчать там не пришлось — лодки, готовые отвезти тебя в Кантон, курсируют днем и ночью. Река запружена судами самых причудливых форм, однако ты не вдруг понимаешь, что приближаешься к огромному городу. По левую руку видишь остров Хонам, которому сады и поместья придают пасторальный вид, и вновь вспоминаешь Калькутту, где на подъезде тебя встречают прибрежные луга и рощи Читпура.
