А куда делся тот, кто крался к нам? Неужели мне послышалось, и я зря надрывалась, волоча в этот закуток тяжело раненного?
Но почти сразу раздался негромкий звук, будто кто-то переступил с ноги на ногу. Пахнуло сигаретным дымом, и простуженный мужской голос негромко пробормотал, словно беседуя сам с собою:
— Ну и куда этот тип делся? Он не мог убежать далеко, я знатно его по голове огрел.
Я почувствовала, как мои волосы от ужаса встают дыбом. Ох, получается, я не ошиблась, и в переулке действительно стоит жестокий убийца, готовый на все.
Едва я так подумала, как мужчина, которого я с таким трудом оттащила в этот закуток, пошевелился. Я прижала руку к его рту еще сильнее. Ну же, дорогой мой, потерпи еще немного!
— Неужели он нырнул в другой проулок? — с сомнением протянул тот же голос. — Как бы какой добросердечный идиот не отвел его в полицию…
Очередной порыв ветра принес новый клуб дыма, дурно пахнущий дешевыми сигаретами. Я наморщила нос, едва не закашлявшись. Фу, ну и вонь! Затем опустила глаза и беззвучно ахнула, заметив, что стою коленями прямо в весьма подозрительного вида луже.
Ох, мое несчастное пальто! А я-то думала, почему мне так мокро. Одно утешает: после выходки извозчика мне все равно надо было отдавать пальто в чистку.
Тем временем в проулке опять раздались шаги. На сей раз они были быстрыми и легкими и простучали с той стороны прохода, откуда пришла я.
— Эй, делай ноги отсюда! — крикнул звонкий мальчишеский голос. — Патруль здесь!
Обладатель простуженного баритона выругался, да так, что я побагровела от смущения.
Ого, никогда не слышала подобных выражений! Разве можно так говорить о Белой Богине?
Но, увы, небеса не послали на грешника немедленной кары. Судя по звукам, он внял предупреждению мальчишки и заторопился уйти из переулка. Мгновение, другое — и его шаги затихли вдали.
Именно этот момент мужчина, спасенный мною, выбрал для того, чтобы очнуться. Он опять дернулся в моих объятиях и с силой, неожиданной для своего столь беспомощного состояния, отвел в сторону мою руку, которую я по-прежнему прижимала к его губам.
— Джесси, — пробормотал он в полузабытьи. — Ах, Джесси! Что же ты делаешь со мной, плутовка?
Я ощутила, как его горячие сухие губы ткнулись мне в висок, скользнули по щеке. Уж не знаю, какой бред мучил сейчас несчастного, но он явно жаждал поцелуя, перепутав меня с какой-то загадочной Джесси.
— Но я… — запротестовала я, хотя понимала, что он вряд ли услышит мои возражения в таком состоянии.
