Наверное, что-то произошло, раз ему не удалось исполнить обещание.
Около двери до боли знакомого дома я остановилась. Сердце почему-то закололо, но я списала это на радостное волнение от ожидания встречи. Но я никак не могла набраться решимости и постучать. Поэтому услышала голоса, доносящиеся из распахнутого настежь окна.
Первым моим порывом было громко забарабанить в дверь, не зря же меня с детства учили, что подслушивать нехорошо! Но я вдруг уловила свое имя. И сама не заметила, как подошла ближе, заинтригованная.
— А малышка Альберта оказалась так себе, — важно разглагольствовал с кем-то Джед. — Грудь маловата. В платье она казалась больше. Бедра какие-то узкие. Да и вела себя, словно бревно. Глазами только лупала и жаловалась, что больно. Как будто не знала, дурочка, что в первый раз всегда больно.
В ответ раздался дружный мужской смех, и я замерла от ужаса. С кем он это обсуждает? Там же явно не один человек внимает его откровениям!
— Вовремя Белый Бог отвел меня от нее, — проговорил другой голос, в обладателе которого я без особых проблем определила Грегора Вилкса — высокого долговязого юношу с прыщавым лицом, который каждый субботний бал у бургомистра буравил меня томным влажным взором и грустно вздыхал, не осмеливаясь пригласить на танец.
— Моя мать ведь давно настаивала, что Альберта — выгодная партия для меня. Да я сам с интересом на нее поглядывал. Но теперь буду держаться от нее подальше. Слаба на передок оказалась.
— Да, действительно, — поддержал его еще кто-то очень знакомый, но чей голос я никак не могла распознать из-за звона в ушах.
— Переспать с женатым… Фу, гадость какая! Бедняжке Альберте придется уехать из Итрона. Вряд ли теперь кто-нибудь осмелится сделать ей предложение. А еще носик морщила и женихов выбирала. Довыбиралась! Теперь такая невеста никому и даром будет не нужна."
"Там говорили еще много обидных и страшных слов. Кто-то даже предложил измазать ворота моего дома навозом, чтобы все знали, какую распутную дочь воспитали мои родители.
Я не запомнила, как ушла из сада. По-моему, у меня началась лихорадка. Голова пылала и раскалывалась от боли. В глаза словно песка насыпало — так они горели от невыплаканных слез.
Матушка решила, будто я заболела, когда увидела мое состояние. Естественно, она не стала меня ругать за приглашение, которое я не передала. Вместо этого она уложила меня в постель и повелела отдыхать, сказав, что чаепитие отменяется.
Ночь я провела без сна.
