— Держишься еще?
— Да, Джессика отказалась, — в этот момент продолжил Уолтер, лишив меня возможности ответить приятелю Томаса. Поэтому я послала ему лишь слабую улыбку и едва заметно пожала плечами. Держусь, конечно, а что мне еще остается.
— Она сказала, что не любит шумные приемы. — Уолтер тяжело вздохнул. — Мол, такое скопление народа вызывает у нее мигрень. Да я, в общем-то, и не настаивал особо. Во-первых, это означало новые траты, поскольку никакая женщина не отправится на подобный прием без достойного наряда, соответствующего случаю.
А я всерьез решил умерить траты и начать копить деньги. Пусть не сразу, но через год по моим расчетам мне бы хватило выкупить небольшой домик в пригороде. Там бы я поселил Джессику и приезжал бы к ней в выходные.
— А во-вторых? — спросила я, заметив, что Уолтер замолчал, не желая озвучивать вторую причину. Пояснила в ответ на его недовольный взгляд: — Если есть «во-первых», то должно последовать и продолжение, не так ли?
— А во-вторых, как ни стыдно признаться, но я боялся, — с явной неохотой фыркнул Уолтер.
— Боялся, что Джессика найдет себе другого. Она, такая молодая и эффектная. И я, бедный скромный секретарь, неспособный дать ей то, что она хочет. А на приеме обязательно был бы весь цвет столицы. Молодые неженатые лорды, которые наверняка бы заинтересовались красивой незнакомкой. Поэтому я обрадовался, когда услышал решение Джессики. А во время самого приема я получил еще одно подтверждение того, что моя невеста поступила верно, не придя сюда.
Наверное, лорд Бейрил, вы помните тот прием. Это был первый званый вечер, который вы посетили после столь внезапного расторжения помолвки с дочерью лорда Роберта. И Анабель, конечно же, устроила просто-таки безобразную сцену.
Я нахмурилась, силясь произвести мысленные подсчеты. Интересно, когда же началась эта история? Выходит, что около года назад, потому что именно тогда Томас не явился на собственную свадьбу. Вряд ли после этого он долго оставался отшельником.
"
"— Но еще более безобразную сцену устроил мой отец, который имел наглость явиться и потребовать от меня денег, — перебил его Томас, досадливо поморщившись. — О да, я помню этот прием. Очень хорошо помню. Потому что отец после моего категорического отказа оплатить его карточные долги полез в драку. Я не хотел его бить. Всего лишь оборонялся. Но так получилось, что он сломал себе мизинец, когда я увернулся от его удара, и кулак отца впечатался в стену.
