Интересно, мне показалось, или при этом на его лице действительно читалось нескрываемое облегчение? Непонятно, почему он так обрадовался нашему появлению.
Впрочем, причины странной радости кучера достаточно скоро стали мне понятны — когда я залезла в карету. Правда, как только я увидела, напротив кого мне надлежит ехать, то едва с визгом не выскочила обратно.
— Даже не думай, — пробурчал Томас, запрыгивая в карету следом. — Потерпишь как-нибудь.
Я обреченно опустилась на сиденье. Украдкой глянула напротив и тут же опустила голову, наткнувшись на мертвый взгляд Уолтера.
Он восседал напротив меня так прямо, словно просто притворялся спящим, хотя я прекрасно знала, что на самом деле бедняга давно и безнадежно мертв.
— Меня сейчас стошнит, — беспомощно пробормотала я, ощутив, как к горлу подкатил ком тошноты.
И хотя я прекрасно понимала, что этого просто не может быть из-за малого промежутка времени, прошедшего после момента смерти, но мне показалось, что карета наполнилась отвратительным трупным запахом.
Следующий поступок Томаса удивил меня донельзя.
Он вдруг ласково обнял меня за плечи и привлек к себе.
— Закрой глаза, — негромко посоветовал он. — И представь себе что-нибудь приятное. Так будет легче.
Я последовала его совету. С негромким вздохом зажмурилась и приникла к нему. Представь себе что-нибудь приятное…
В памяти почему-то сам собою возник Джед. Наша последняя встреча с ним. Конечно, не та, когда я услышала, как он обсуждает меня со своими друзьями. А на берегу озера, когда я подарила ему свою девственность.
Джед улыбался в моем воображении. И я внезапно поняла, насколько противно у него это выходит. Скалит зубы, словно мелкий хищник, который слишком труслив для нападения первым, но не упустит удобного шанса, чтобы цапнуть исподтишка.
И вообще, сейчас Джед выглядел совсем другим. Ну, то есть он по-прежнему оставался высоким голубоглазым блондином, но что-то в его внешности неуловимо изменилось. В глазах появился неприятный сальный блеск, губы кривились в саркастической ухмылке.
И как я могла потерять от него голову настолько, что забыла о чести и совести? Как я могла поверить его сказкам про неземную любовь, посланную богами?
— Все мы делаем ошибки, Аль, — неожиданно проговорил Томас, словно подслушал мои мысли. — Все без исключения. Запомни: нет ничего непоправимого на свете. Пока ты жив — все возможно переиграть и исправить. Только смерть подведет окончательную черту под твоей жизнью.
Я резко отпрянула от него. Посмотрела с опаской.
