А ведь многие предупреждали Джоанну, что ее молодой муж обожает распускать руки и не видит ничего страшного в супружеских изменах. Ну что же, после первой же интрижки и последующей после этого шумной ссоры с применением кулаков бедняге пришлось переменить свое мнение. Пусть и сделал он это перед престолом богов. А молодая вдова после положенного года траура поторопилась вернуть себе девичью фамилию, видимо, не желая, чтобы что-нибудь напоминало ей о постылом супруге.
— И что же, неужели никто не заподозрил леди Джоанну в этом преступлении? — не поверила я.
— Почему никто? — Томас отсалютовал мне поднятым бокалом. — Я заподозрил. Но меня подняли на смех. Лично Роберт Гиль запретил мне расследовать это дело. И я вполне его понимаю. Кому же хочется, чтобы имя его единственной сестры фигурировало в столь скользком и опасном расследовании? Естественно, я осмелился ослушаться. Естественно, после этого последовало шумное разбирательство и обещание выгнать меня со службы. В итоге мы пришли к своего рода мирному соглашению.
Я во всеуслышание заявил, что считаю леди Джоанну виновной в смерти мужа. Та сделала вид, будто не услышала меня. И мы расстались лучшими врагами.
Лучшие враги! Я покачала головой. Насколько же отвратительное словосочетание! Но неужели Джоанна, это симпатичная и моложавая дама, действительно хладнокровно отравила своего супруга за неверность?
Я задумчиво посмотрела на дно своего бокала, к которому пока так и не притронулась. По-моему, я больше не хочу вина.
Судя по тому, как одинокий посетитель гостиной решительно поставил свой недопитый бокал на поднос слуги, он придерживался такого же мнения.
А Томас между тем, нисколько не смущаясь, взял себе очередной фужер и с явным удовольствием осушил его одним глотком.
— Да, лорд Роберт Гиль умеет выбирать вино для своей коллекции, — заявил он. — Впрочем, он вообще очень придирчивый человек. Рассказать тебе, Джессика, как он выбирает себе новых любовниц?
Несчастный гость приема, вынужденный выслушивать откровения лорда Бейрила, икнул, побагровел и очень шустро отбежал на другой конец комнаты, где бухнулся в кресло и с весьма решительным видом зажал себе уши.
— Томас! — в очередной раз простонала я. — Угомонись, прошу! Не забывай, что мы в гостях…
— О, Роберт очень ответственно относится к этому делу, — продолжал бубнить Томас, явно не желая слушать моих возражений. — Обычно он наведывается в какой-нибудь роскошный дом терпимости. Кстати, в курсе, что это означает?
Я лишь обреченно кивнула.
