Мне было трудно принять, что с ним я легко теряю контроль над своим телом. Ведь совсем недавно у меня и в мыслях ничего такого не было, а стоило ему ко мне прикоснуться, и я вспыхнула как спичка. У меня не было разумных объяснений, почему так происходит, и это смущало. Поэтому и лежала, просто закрыв глаза, чувствуя, как мерно поднимается его грудь. Это убаюкивало. Я бы, наверное, ускользнула в сон. Разбираться в себе никаких моральных сил не было, но дейгасс не дал сделать этого.
– И все же я голоден, – с легким сожалением произнес он, поглаживая меня ниже спины.
– На меня не рассчитывай, – отозвалась я. – Только если тебя устроит пассивное тело.
У меня в голове не укладывалось, как после такого может еще хотеться практически сразу. Если у них такой темперамент, становилось объяснимо наличие гаремов."
"– Я имел в виду еду, – усмехнулся он, – но меня радует твой энтузиазм. Приятно, что ты уже готова участвовать во втором раунде даже пассивно.
Я возмущенно зашипела, а он, посмеиваясь, поднялся со мной и понес меня в ванную.
Вот же засранец! Своими словами он заставил меня почувствовать себя какой-то нимфоманкой, думающей только о сексе.
Опустив меня на пол, он опустился передо мной на одно колено и начал снимать чулки. Медленно! Поставил мою ногу себе на колено и начал скатывать чулок с таким сосредоточенным видом, как будто это было очень важное дело, требующее от него предельного внимания.
Неожиданно он усмехнулся:
– Впервые раздеваю женщину после, а не до.
«Конечно, все настолько сильно стремятся попасть к нему в постель, что буквально выпрыгивают из платьев сами, пока он не передумал», – язвительно подумала я.
В душе начало зарождаться неприятное чувство, но я затолкала его подальше. Ясное дело, что до встречи со мной он точно девственником не был, да и какое мне дело, что было у него в прошлом.
Легкий укус в коленку заставил меня посмотреть на мужчину.
– Я понимаю, что ты голодный, только я невкусная. Давай я сама разденусь, а ты позаботься об ужине.
– Ошибаешься, ты очень вкусная, – заявил он, лизнув покрасневшее место.
– Невкусная! – убедительно произнесла я, вырывая ногу из плена его рук. Нехотя он отпустил, но лишь для того, чтобы поставить на ее место другую. Покачнувшись, я была вынуждена ухватиться за его плечо, но тут же убрала руку, увеличивая между нами расстояние. Мне не понравился блеск его глаз, который говорил о пробуждении чувственного голода.
– Ты сладкая, – сообщил он, скользя рукой к резинке чулка.
