Ведь после помолвки я таки добилась перевода Роны, (моей шпионки и поставщика нужных косметических средств) в обещанный ей департамент.
И тут снова! Теперь уже вопрос стоял о приютах.
Дерзкая принцесса не давала покоя монарху изо дня в день, поджидая его в самых неожиданных местах или засыпая вопросами за обеденным столом. В общем, Ричард сдался, согласившись на взносы для гильдии ремесленников, которые возьмут на себя обязательства обучать детей из приюта и предоставлять им рабочие места после выпуска.
И снова мысли вернулись к моему верзиле… Он ведь приедет для того, чтобы увезти меня в свое герцогство.
Наследник Ричарда родился, и мне больше здесь делать нечего. Однако, там, меня ждет прием его родителей, которых я так ни разу за все это время не видела. И кто знает, может мне снова придется отстаивать себя и свое мнение…
Я снова открыла крышку шкатулки, служащую в этом мире почтовым ящиком, оставленным мне Громом. Но там снова было пусто.
Как бы я не пыталась отвлечься, но беспокойство за задержавшегося в пути Грома не отпускало.
— Неужели моя строптивая принцесса так переживает обо мне? — раздался за спиной родной голос.
— Гром! — плевав на все этикеты, я бросилась в объятия своего жениха.
— Где ты был так долго? — шутливо шлепнула по его груди, наслаждаясь ласковой улыбкой громилы.
— Задержался немного. Но в свое оправдание могу сказать, что уже встречался с его величеством и он при мне подписал документ, в котором назначил графа Сатори на должность куратора всех приютов. И заметь, это будет его единственная и основная должность, при чем, хорошо оплачиваемая, — шепнул на ухо, прижимая меня к себе еще ближе.
— Теперь я заслуживаю твоего доверия? — хитро прищурившись, спросил Гром.
Их отношения с моим преданным «Арамисом» никак не желали складываться в дружеские. Гром ревновал и было к кому. Таврус бросал на меня все более красноречивый взгляды. И мне пришлось поговорить с ним.
Я была уверена, что граф оставит свои попытки сблизиться со мной по приказу короля. Помолвка уже прошла, а значит и играть ему было уже не нужно.
Однако, Таврус признался, что это не игра… Больше нет.
Мне же просто нечем было его успокоить. Я не чувствовала к графу ничего, кроме дружеской привязанности. Но даже если бы чувствовала… У нас с ним не было ни единого шанса быть вместе. И Гром все это видел, знал, но не давил. Учился доверять мне, как и я ему.
— Уже давно, ты же знаешь, — честно ответила, не понимая, к чему он клонит. Но даже это было для меня не важно.
