Клава Ивановна говорила, что такой красоты она еще не видела, и теперь стояла полностью за то, чтобы первую премию дать Гранику. Дегтярь был того же мнения и обещал выхлопотать средства на две первые премии: и для Ефима, и для Степана, который по процентам шел почти в два раза впереди всех.
В конце июля Аня Котляр предупредила, что они с Иосифом уезжают на август месяц в Николаев. Клава Ивановна ответила: Иосиф пусть едет себе, все равно от него здесь пользы как от козла молока, а Аня приедет к нему, когда закончат форпост.
— Когда же я приеду, — удивилась Аня, — если форпост кончат не раньше тридцатого, а у Иосифа как раз до тридцатого отпуск?
— Значит, — сказала мадам Малая, — он в этом году поедет, а ты не поедешь.
Аня объяснила, что она тоже обязательно должна ехать: там дети, а бабушка уже старая и одна не может справиться.
— Аня поклялась здоровьем детей, что так не думает, но у мужа отпуск, а отпуск один раз в год — как же не считаться с этим.
— Отпуск один раз в год, — подтвердила мадам Малая, — а форпост для наших собственных детей мы строим один раз в двадцать лет.
Или ты готова сидеть на шее у советской власти?
Боже упаси, Аня схватилась за виски, пусть она не сойдет с этого места, если готова сидеть на шее у советской власти, но, с другой стороны…
— Опять двадцать пять! — рассердилась Клава Ивановна. — Ветер всегда дует с одной стороны, а так, чтобы сразу со всех сторон, не бывает. Если ты не хочешь, чтобы за тебя работали другие…
— Мадам Малая, — Аня прижала руки к сердцу, — но это же не производство, это же общественная нагрузка.
— Что? — мадам Малая буквально остолбенела. — Уходи! Уходи немедленно: я не слышала, что ты говорила, и пусть на этом будет конец.
Утром, до работы, Аня со своим Иосифом зашли к Дегтярю. Иосиф хотел объяснить, в чем дело, но Иона Овсеич сказал, не надо, он уже в курсе: Малая права на все сто процентов, другого решения не будет. А если их не устраивает, можно собрать актив, общественность, и пусть решают.
— Актив! — повторил Иосиф. — Что такое актив без Дегтяря: как ты объяснишь людям, так и будет.
Нет, сделал пальцем Иона Овсеич, не массы для Дегтяря, а Дегтярь для масс, и не будем путать!
— Овсеич, — цеплялся за свое Иосиф, — подожди…
Нет, перебил Дегтярь, никаких подожди: сейчас он даст команду, соберем актив, и пусть выносят свое решение.
Вечером, когда солнце спряталось за колокольней Успенской церкви, Иосиф Котляр с Дегтярем пили чай на балконе.
