Оля смеялась и доказывала, что Иона, как всегда, дурит ее и хочет вызвать досаду, но через день пришло письмо от Степы Хомицкого из города Калараша, и он писал то же самое, хотя не мог знать, что писал Иона из города Бендеры.
Ефим высчитал, что двадцать бубликов ему, жене, Оське и Хильке хватило бы на целый день, а если взять на все остальное — селедку, цибулю, сахар — еще рубль, получится рубль двадцать в день, тридцать шесть рублей в месяц, а он имеет оклад триста семьдесят пять. К питанию надо приплюсовать квартиру, воду, свет, керосин, спички, мыло, и все равно каждый месяц остается почти половина зарплаты.
Иосиф Котляр сказал, действительно, неплохо, но есть маленькое неудобство: надо получать зарплату в Одессе, а на базар ехать в Бендеры и Калараш. Ефим ответил, один раз в неделю не страшно, англичане возят мясо из Австралии, которая в другом полушарии, но Иосиф придумал новую причину: бессарабцы не такие дураки, чтобы держать старые цены, и Ефим даром потратится на дорогу. А за десять рублей кило хорошей селедки можно купить в Одессе.
Из следующих писем Хомицкого и Чеперухи видно было, что цены действительно меняются, но, по расчетам Грани-ка, выходило, что и теперь билет в оба конца окупит себя несколько раз.
— Тогда скорей садись на поезд, — сказал Котляр.
— А пропуск! — засмеялся Ефим. — Кто мне выпишет пропуск? Я же не начальство, чтобы снимать сливки с молока.
— Так надо сделаться начальством, — дал совет Иосиф. Нет, замахал руками Ефим, он не хочет быть начальством: у начальства сохнет голова за других.
Для этого надо иметь призвание от природы, чтобы человеку нравилось, когда его голова сохнет за других.
— Ефим, — скривил губы Иосиф, — Дегтярь прав: с тобой ни стать, ни сесть. Ты гальмо на локомотиве нашей революции.
Гальмо, засмеялся Ефим, это не по-русски, В Валегоцулове и Николаеве, там говорят: гальмо. А у нас в Одессе говорят по-русски: тормоз.
Оля и Тося третий день подряд стояли посреди двора со своими медными тазами и варили абрикосовое варенье.
Клава Ивановна и Дина Варгафтик одолжили им примусы, и они могли, каждая, готовить сразу на двух. Когда надо было сделать базар или отлучиться в магазин, женщины с удовольствием становились на их место и предупреждали, пусть не торопятся, особенно через трамвайную линию, а то в спешке, не дай бог, случается всякое.
— Не каркайте! — весело отвечали красноармейки и спокойно делали свой базар.
Зюнчик с Колькой целый день торчали на Ланжероне и загорели, как черти.
