Гость оказался сверху, хозяйка, с раскинутыми в стороны нотами, лежала под ним, глаза блестели, как будто температура сорок, он пытался подняться, нечаянно задрал рукой платье, под пальцами почудилось что-то теплое, влажное, Ляля вскрикнула, судорожно свелись ноги, губы задрожали, как у припадочной, гость замычал, заскрежетал зубами, внутри все оборвалось, как будто полетел в пропасть и не за что ухватиться, пару раз дернулся, наконец, изловчился, уперся ладонями в пол, оттолкнулся, встал на колени, отполз назад и поднялся.
— Дурацкие шутки, — сказал Иона Овсеич, — по-дурацки и кончаются.
— У вас мокро, — Ляля указала пальцем, — надо вымыть водой, а то останется след.
Иона Овсеич провел ладонью: вокруг ширинки было большое влажное пятно.
— Дайте руку, — сказала Ляля, — помогите встать.
— Не маленькая, — ответил Иона Овсеич. — Сама встанешь.
Ляля обиделась: а свою Полину Исаевну он бы тоже так оставил лежать на полу?
— Орлова, — притопнул ногой товарищ Дегтярь, — ты берешь через край!
Почему через край, удивилась Ляля, она просто хочет представить себе, как бы реагировала на эту картину его Полечка.
— На какую картину? — спросил Иона Овсеич. — Говори ясно.
Ляля поднялась, оправила платье и вспомнила вслух известную народную пословицу: век живи, век учись — дураком помрешь.
— Орлова, — погрозил пальцем Иона Овсеич, — я вижу, у тебя в мыслях хорошая каша. Давай берись по-настоящему за ум, иначе у нас с тобой дружбы не получится."
"В конце мая Хомицкий и Чеперуха прислали открытки, что не сегодня-завтра ждут демобилизации.
Иона Овсеич велел Клаве Ивановне подготовить, совместно с активом, нашим красноармейцам достойную встречу.
Гизелла Ланда, хотя в школе наступила горячая пора экзаменов, собирала детей в форпосте, разучивала новые песни: «Москва майская», «Любимый город может спать спокойно» и «Катюша». Дети быстро выучили наизусть слова, но хоровое исполнение само собою не получается, требовались регулярные репетиции, и со стороны некоторых родителей раздавался недовольный ропот.
Клава Ивановна велела Гизелле заткнуть уши ватой: язык без костей — пусть болтают себе на здоровье, а надо будет, найдем способ утихомирить.
В середине июня двор был полностью готов к встрече, мадам Малая доложила Дегтярю, но он неожиданно высказал новое предположение: возможно, придется немного отсрочить.
— В чем дело? — испугалась Клава Ивановна. — От Малой ты не должен скрывать.
