Пусть сам кушает свою бурду, крикнула Аня, она даже не прикоснется.
— Иди домой, — приказал Иосиф, — или будет хуже. Говорю тебе: будет хуже.
— Котляр, — улыбнулся Иона Овсеич, — хуже не будет и давай не пугать. Женщина в СССР имеет право на экономическую и духовную независимость, и это право ей гарантирует Сталинская Конституция.
— Овсеич, — повысил тон Иосиф Котляр, — я тебе не Фима Граник. И не бикса Орлова. С ней ты вышел сухим из воды, с другим придется харкать кровью.
— Иосиф Котляр, — вежливо ответил Дегтярь, — человеку, который явился ко мне в дом с угрозами, я могу сказать: вот дверь, прошу удалиться.
— Ты меня выгоняешь? — побледнел Иосиф.
— Гражданин Котляр, — Иона Овсеич подался вперед, — я никого не выгоняю — я прошу удалиться.
— А я, — опять хлопнул по столу Иосиф, — прошу тебя не вмешиваться в мои семейные дела!
Иона Овсеич в третий раз попросил удалиться, но перед этим со всей ясностью подчеркнул, что право каждого гражданина СССР на образование — это не вмешательство в семейную жизнь, а важнейшее завоевание социализма.
— Овсеич, — Иосиф сжал свой волосатый кулак и поднес хозяину прямо под нос, — не твое собачье дело учить меня! Ты хочешь, чтоб моя жена ходила в техникум, — сам вари мне обед. Закон дает мне право каждый день кушать горячий обед.
— А мне, — Иона Овсеич встал, снял трубку телефона, — закон дает право вызвать кого надо, чтобы обуздать зарвавшегося хозяйчика и собственника!
Аня сидела неподвижная, как кукла, Полина Исаевна подошла к мужу, хотела вырвать трубку, но Иосиф остановил:
— Не надо.
Слава богу, У меня есть одна нога — могу сам уйти.
Иона Овсеич повесил трубку, открыл дверь и напомнил Ане: сегодня урок в двадцать один тридцать, просим без опоздания.
Полина Исаевна сделала мужу знак рукой: зачем лишний раз дразнить человека!
— Полина, — притопнул Иона Овсеич, — не учи ученого!
Медицинские курсы, на которые собиралась поступать Аня, дали извещение, что, кроме указанных ранее, назначаются дополнительные экзамены по Конституции СССР и зоологии.
Это была полная неожиданность, Аня ударилась в панику и твердила, что теперь она обязательно провалится и нет никакого выхода. Не надо путать, сказал Иона Овсеич, одно дело, когда выхода на самом деле нет, другое — когда ты его не видишь.
В данном случае, к счастью, имело место второе: Аня просто не видела выхода, как домашняя раба, которая приросла каждой клеточкой сознания к своей кухне и не представляла себе, что жизнь можно строить по-другому.
