Дина Варгафтик засмеялась: можно подумать, Орлова ждет Соловья-разбойника или Соньку Золотую Ручку. Нет, объяснила Ляля, она никого не ждет, просто у человека, когда он живет один, есть привычка проверять двери перед тем, как ложиться.
— Подожди, — напомнила Клава Ивановна, — тебе еще не время ложиться: в доме гости.
— Да, — покраснела Ляля, — но обычно, если дома нет другой работы, в это время я ложусь спать.
— Ляля, — удивилась Дина Варгафтик, — но я своими глазами сама видела, как у тебя часто горит свет после двенадцати.
— Это ее личное дело, — заступился Иона Овсеич, — когда она выключает свет. Есть люди, которые боятся спать в темноте.
Да, призналась Ляля, она еще с детства боится темноты, ее покойная мама тоже боялась.
— Я не знаю, чего тебе бояться, — пожала плечами Дина, — ты же не каждый вечер сидишь одна."
"У Ляли задрожала рука, дзенькнула ложечка в стакане, и в это время снаружи вставили ключ в замок. Слышно было, как пробуют повернуть ключ, но предохранитель не давал, тогда постучали два раза по два.
Ляля хотела встать, ноги сделались совсем ватные, Клава Ивановна велела ей оставаться на месте, и сама пошла открывать дверь.
Человек, когда увидел перед собой Клаву Ивановну, машинально заглянул в комнату и сразу извинился: он ошибся этажом. Ляля сидела белая как полотно, ни разу не обернулась, а мадам Малая приглашала человека в комнату, потому что неудобно объясняться через порог. Человек вежливо отказывался, она взяла его за рукав и сделала Орловой выговор, что та нехорошо принимает гостя: здесь не детский сад и не надо играть в кошки-мышки.
Человек пытался вырвать руку, но Клава Ивановна держала крепко и шелковым голосом спрашивала, как жена, как дети, наверно, ждут папочку, а папочке, старому кобелю, захотелось пощипать травку.
— Прекратите! — закричал человек. — Я вызову милицию!
— Он вызовет милицию! — засмеялась Дина Варгафтик. — Это мы вызовем милицию.
— Гражданин! — Иона Овсеич быстро, по-военному, подошел к двери. — Не надо лишних слов: вам предлагают зайти — зайдите.
Человек улыбнулся, покачал головой, вроде получается глупое недоразумение, и вошел.
— Ваша фамилия? Место работы?
Человек опять улыбнулся, как будто может отвечать или не отвечать по собственному желанию, и Дегтярь громко, чтобы все слышали, объяснил:
— Мы не просим — мы требуем!
Человек внимательно посмотрел, задумался, и вдруг, хотя никто не ждал, такой он был приличный на вид, выразился последними словами.
