Клава Ивановна, это правда, что Лапидиса папа приехал прямо из Греции? А насчет Ани Котляр, что Лапидис имеет к ней чувство, правда или просто выдумали?
— Ты хочешь, чтобы я тебе сразу ответила или немножко подождешь? Во-первых, запомни; в чужую жизнь я не вмешиваюсь. Во-вторых, если тебе так не терпится, зайди сама к Лапидису домой и спроси: «Вы имеете чувство к Ане Котляр или это одна брехня?»
— Ой, — испугалась Ляля, — он же меня просто вы гонит!
— Не волнуйся, — сказала Клава Ивановна, — Лапидис не такой дурак.
— Хи, — застеснялась вдруг Ляля, — все говорят, что у меня ветер в голове, как у девчонки. Клава Ивановна, у меня такое чувство, вроде я ваша дочка, а вы моя родная мама.
— Ой, Орлова, Орлова, — погрозила пальцем мадам Малая, — я тебя вижу насквозь.
Ляля засмеялась, соединила два мизинца, свой и Клавы Ивановны, и громко прошептала:
— В мире, в мире — навсегда, в ссоре, в ссоре — никогда!
За истекшую неделю прорыв на фабрике в значительной мере удалось ликвидировать, и теперь Дегтярь мог провести намеченный контроль среди избирателей.
Однако сначала, сказал Иона Овсеич, он хочет доложить избирателям и всем жильцам, что вопрос о предоставлении Идалии Орловой жилплощади решен положительно во всех инстанциях: в данный момент она может получить ключи и ордер в собственные руки.
— Просим товарищ Орлову подойти к столу, — объявил Иона Овсеич, — пусть все будет при свидетелях, а то она еще потеряет ключи и заявит, что не давали.
— Пусть потеряет! — крикнул Ефим Граник.
— Комната не беспризорник — найдем и папу, и маму.
Клава Ивановна приказала Ефиму не умничать и помолчать, потому что сегодня не ему справляют именины, и все хотят услышать голос Ляли Орловой.
— Я не умею, — сказала Ляля. — Но пусть вам всем будет так хорошо, как мне. И я вас всех люблю."
"Ионе Овсеичу не очень понравилась Лялина речь: никто не ждал от нее, как от Цицерона, но пару слов, когда тебе дают ордер на комнату и ключи, можно было найти. Он подождал еще минуту — может, она все-таки найдет, — но Орлова просто стояла и улыбалась, и Степа предложил кончать с этим: дали человеку комнату — и ладно.
— Хомицкий, — нахмурился Иона Овсеич, — от тебя меньше всего мы могли ожидать. Ты сам три года был на гражданской войне, и за все, что ты сегодня имеешь, в том числе квартиру, не жалел крови и самой жизни, а ей дает из своих рук советская власть и не требует, чтобы она подставляла голову под пули и клинок.
