— Что ты сделаешь, а? Оставь свои угрозы при себе, ясно? Это не я морочила тебе голову. И не встречалась с богатой девушкой, которая по статусу подходит тебе больше. И это не я заблокировала тебя везде. Во всех социальных сетях!
Я дышу часто-часто, грудь распирает. Я впервые за много времени позволила себе сказать вслух все то, что накопилось внутри. И не просто сказать — а предъявить претензии человеку, которому они адресованы.
— Так как я должна была сообщить тебе о своей беременности, если ты своими поступками ясно дал понять, что не желаешь меня больше видеть?
— Я не блокировал тебя нигде, о чем ты вообще? И о какой богатой девушке речь? И если уж говорить об изменах, то это ты должна сейчас объяснить мне, какого черта когда я звонил тебе, трубку взял какой-то хрен и сказал что ты в душе! — взрывается Артур.
— И не нужно отнекиваться и говорить, что все неправда. Я видел тебя с ним. Ты поэтому мне ничего о беременности не сказала? Потому что не была уверена от кого дети?
— Господи, что за бред, Артур? — я закрываю лицо ладонями, прислоняюсь к стене, ерошу волосы.
— Ты серьезно думаешь, что я бы стала тебе изменять? Ты думаешь, что я бы прятала твоих детей от тебя?
Артур смотрит на меня с болью и недоверием в глазах.
— Я не знаю, Маша. Я не знаю, что думать. Ты просто исчезла из моей жизни, не дав ни одного шанса понять, что происходит. А спустя шесть лет я случайно узнаю о том, что оказывается у меня есть взрослые сын и дочь! Ты исчезла и украла у меня пять гребенных лет!
— Я исчезла? Это я исчезла? — восклицаю я, не веря своим ушам.
— Ты просто решил, что мне всё равно. Ты даже не подумал, что у меня могла быть причина. Ты никогда не дал мне шанса объясниться.
— Объясниться? — его голос становится тише, но не менее напряжённым. — И что бы ты мне сказала? Что ты встречалась с кем-то ещё, пока мы были вместе?
— Я бы сказала тебе, что это была ложь! — кричу я, слёзы текут по щекам. — Я была в шоке, увидев тебя с Милой. Я не знала, что делать. Я хотела тебе всё рассказать, но ты не дал мне этой возможности, а теперь смеешь обвинять меня в чем-то?
— То есть, ты сейчас подтверждаешь, что дети мои?
— Да, Артур.
Дети твои, — шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и усталости. — И ты бы знал это, если бы не ушёл тогда.
Он стоит передо мной, его взгляд меняется, в нём появляется непонимание.
Он трет переносицу, пытаясь успокоиться и обуздать эмоции. Ходит взад вперед, по тесному коридору. Его движения нервные и дёрганные.
