— Простите, вы не можете туда пройти, — останавливает меня один из пожарных.
— Это моя кондитерская! — кричу я, слёзы уже текут по щекам.
— Мы делаем всё возможное, — отвечает он, его голос спокоен и профессионален. — Пожалуйста, отойдите и не мешайте нам работать.
Я отступаю назад, чувствую, как мои колени подгибаются. Вижу, как огонь пожирает мою мечту, как всё, что я создавала с такой любовью и трудом, превращается в пепел. Невозможно сдержать слёзы.
— Нет, нет, нет... — шепчу я, опускаясь на колени. — Почему это происходит?
Кто-то подходит ко мне и что-то говорит, но я ничего не слышу.
В голове одна мысль: всё уничтожено. Всё, ради чего я так старалась превращается в пепел.
Вижу, как пожарные продолжают бороться с пламенем. Они делают всё возможное, но я уже понимаю, что ничего не вернуть. Вся техника, мебель, документы — всё уничтожено.
Ко мне подходит мужчина, одетый в полицейскую форму, с серьёзным выражением лица.
— Вы хозяйка кондитерской? — спрашивает он, его голос звучит профессионально и ровно.
— Да, это я, — отвечаю, пытаясь взять себя в руки. — Что произошло? Как это могло случиться?
— Нам поступил вызов из круглосуточного ломбарда напротив, — начинает он. — Кто-то ошивался около вашего здания и выбил окно. Нам нужно, чтобы вы прошли с нами и посмотрели записи с камер наблюдения. Возможно, вы узнаете их.
Вандализм? Пожар из-за выбитого окна? Это кажется абсурдным, но в то же время ужасно реальным.
— Хорошо, — говорю я, чувствуя, как дрожь пронизывает всё тело. — Пойдёмте.
Полицейский ведёт меня к ломбарду, где уже собралось несколько человек. Внутри всё освещено ярким светом, включен экран монитора, где видны кадры с камер наблюдения. Я стараюсь сосредоточиться на изображениях, несмотря на свой страх и волнение.
— Вот, смотрите, — указывает полицейский на экран. — Это записи с камер за последние пару часов. Видите что-нибудь знакомое?
Я вглядываюсь в экран, пытаясь узнать лица или фигуры. На одном из кадров видно, как два человека в тёмной одежде подходят к зданию, один из них выбивает окно.
Потом они поджигают что-то и бросают внутрь помещения.
Я напрягаю зрение, чтобы рассмотреть их получше, но качество записи отвратительное, а их лица скрыты под капюшонами.
— Нет, я их не знаю, — говорю я, разочарованно вздыхая.
Полицейский кивает, словно ожидая такого ответа.
— Понятно, — говорит он. — Мы будем продолжать расследование. Возможно, у вас был с кем-то конфликт в последнее время? Вам угрожали?
Я напрягаюсь.
