— Я вовремя? — спросил.
Джунгары собирались есть. На столе стояли блюда с мясом, хлебом, овощами, кубки с вином. Походная роскошь для военной элиты.
Мой желудок среагировал мгновенно и прилип к позвоночнику от голода. Запах жареного мяса ударил в нос, рот наполнился слюной. Молодое тело требовало пищи, особенно после всех потраченных сил.
Взял стул, стоявший у стены, и демонстративно сел рядом с их столом. Потянулся к ближайшему блюду с мясом. Кусок был ещё горячим, сок брызнул на пальцы, когда я оторвал лакомую часть.
Положил в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Мясо таяло на языке, насыщенный вкус растекался по нёбу."
"Схватил ещё кусок — побольше. Ел руками, не церемонясь. Жевал громко, с наслаждением, глотал, почти не пережёвывая. Голод требовал немедленного утоления. Я заедал это овощами. Протянул руку к ближайшему кубку и отпил глубоким глотком. Вино — крепкое, терпкое, с нотками фруктов и дыма. Оно согрело горло, разлилось теплом по желудку.
— Ничего, что я угощусь? — спросил, глядя прямо в глаза генералу.
Никто не ответил.
— Ладушки! — кивнул и продолжил есть.
Наблюдал за их лицами, пока насыщался. Шок, страх, ярость, недоумение — все эти эмоции сменяли друг друга в их глазах.
Продолжил трапезу, чувствуя, как с каждым куском сил прибавляется. Тело жадно впитывало питательные вещества, восстанавливаясь после долгого голодания. Мозг работал яснее, мышцы наливались энергией.
Снова всё идёт по моему плану. Даже как будто жить стало проще. Это от контроля или от того, что поел? А может, то и другое?
Допил вино, смакуя последний глоток, отодвинул пустой кубок и встал.
Посмотрел на них — холодно, оценивающе. Эти люди привыкли командовать, привыкли внушать страх, теперь они сами боятся. Ирония судьбы.
— Оторви им головы, воткни на копья и поставь перед воротами, — сказал я голему, а сам встал и вышел из палатки.
Не стал оборачиваться. Знал, что статуя выполнит приказ в точности. Мне нужно было проверить, справляется ли она со сложными составными задачами.
А этот приказ содержал целых три действия: оторвать головы, нанизать их на копья, установить копья перед воротами.
А ведь у них был шанс всё тихо-мирно решить. Когда я только попал в плен, мог бы договориться об отступлении джунгаров, о перемирии, но они выбрали путь силы, путь жестокости. Теперь получат то же самое в ответ.
Моя статуя работала. Я слышал звуки разрушения, треск ломающихся костей, хруст разрываемой плоти. Не испытывал ни жалости, ни отвращения.
