— Вам нужно вернуться в своё тело. Даже мой отец не рисковал надолго и далеко путешествовать.
Забота в голосе, искренняя тревога.
— Знаю! — кивнул. — Но пока не вижу способа.
Горькая правда. Связь с телом — всё слабее. Нить истончается, скоро порвётся совсем, и тогда…
И тут меня накрыло, в глазах потемнело. Мир схлопнулся в точку — резко, без предупреждения. Сначала сужение поля зрения, потом чернота по краям, наползающая к центру, наконец — полная темнота.
Звуки приглушились, словно через воду, растянулись, замедлились.
Слова Жаслана не смог разобрать.
«Павел! — закричал хан. — Тебе нужно вернуться!»
Голос Тимучина — оглушительный, раскатистый, будто гром среди ясного неба, — вибрировал не только в ушах, но и в костях, в крови, в самой сущности.
«Да что ты говоришь?» — хмыкнул в ответ.
— Господин! — затряс меня Жаслан, и я на мгновение вернулся. — Вы тут? Вы меня слышите?
Сука, да что ж вы орёте оба? Будто кто-то сжимает меня в кулаке и выдавливает душу наружу. Тело принца отторгало чужую душу.
Голова раскалывается и хреново, сфокусироваться не могу. Попытался прикоснуться к своей душе. Она… горела? Тут сложно наверняка что-то сказать, но ей не очень. Преуменьшение века! Душа агонизировала, разрывалась между телами, истончалась с каждым мгновением. Ещё немного, и не останется ничего.
Варианты? Варианты? Мозг пытался работать на полную катушку, но из-за тела, души это не получалось. Мысли — заторможенные, вязкие. Логические цепочки рвутся, не достигая конца. Выводы ускользают, не успев оформиться.
Зато у меня получилось увидеть на своей душе знаки. Метки — разноцветные, пульсирующие, отпечатки всех сущностей, с которыми соприкасалась душа. Демон — багрово-чёрное клеймо, пульсирующее злобой. Зло — ледяной след, холодный даже на расстоянии. Рухи — серебристые нити, вплетённые в ткань души. Хан — золотистое сияние. Каждая метка — часть меня, изменение, эволюция. То, что делает душу уникальной.
Меня выбросило из тела, словно из катапульты. Рывок, и сознание вне.
Парит, наблюдает со стороны.
Тело принца безвольно обмякло на стуле, глаза закатились, рот приоткрыт в беззвучном крике. Жаслан поддерживает, трясёт, зовёт его.
Вернулся в единственное место, где у меня был шанс, — пространственное кольцо.
«Не вздумай возвращаться в тело, когда тебя долго не было и оно далеко!» — кричал хан из диска.
«И что ты предлагаешь делать?» — спросил я, сдерживая совершенно другие слова.
«Я не знаю! Не знаю!» — нервничал Тимучин.
