Жора вскочил со своего места, его обычно спокойное лицо исказилось от волнения. Он даже сделал шаг в мою сторону, словно собирался физически помешать мне покинуть комнату.
Витас остался сидеть, но его осанка стала ещё более прямой, если это вообще было возможно. Глаза военного сузились, он оценивал ситуацию с профессиональной точки зрения.
Жёны-перевёртыши обменялись быстрыми взглядами, полными тревоги, прежде чем обратиться ко мне. В глазах Елены блестели слёзы, а Вероника побледнела настолько, что, казалось, из её лица выкачали всю кровь.
Их руки инстинктивно потянулись друг к другу, ища поддержки.
Медведь грохнул кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнули чашки. Его лицо побагровело от гнева — не на меня, а на саму идею такого рискованного предприятия.
Сюсюкин просто застыл, и рука с пером замерла над бумагой, оставляя расплывающуюся кляксу.
Изольда и Лахтина, обычно соперничающие во всём, сейчас выглядели одинаково ошеломлёнными. Даже Клаус вышел из своей привычной расслабленной позы и выпрямился, глядя на меня с недоверием.
— По-другому никак, — пожал я плечами. — Попробую заключить мир. Предложу, что-нибудь, разведаю обстановку.
Мои слова не убедили никого, я видел по их лицам. Но это и не было моей целью. Я не просил одобрения, а просто информировал о принятом решении.
— Мы отправим с вами армию! — заявил Витас.
Военный стратег внутри Лейпниша не мог допустить, чтобы его командир отправился в опасное путешествие без надлежащей защиты. В глазах Витаса читалась абсолютная уверенность в своей правоте.
Кажется, он уже мысленно формировал отряд, отбирал лучших бойцов, планировал маршрут и стратегию.
— Не, — помотал головой."
"Я отклонил предложение, объясняя свою позицию. Армия привлечёт внимание, вызовет подозрения, замедлит движение. К тому же большой отряд требует соответствующего снабжения — еда, вода, фураж для лошадей. Всё это создаст дополнительные проблемы, не говоря уже о дипломатическом аспекте. Появление вооружённого отряда на чужой территории может быть расценено как акт агрессии.
Лицо Витаса выражало несогласие, но он не стал спорить открыто. Вместо этого он обменялся быстрыми взглядами с Жорой, словно призывая его поддержать. Жора едва заметно кивнул. Они явно собирались продолжить эту дискуссию позже, когда эмоции улягутся.
— Ну, тогда!.. Тогда!.. — начал Медведь. — Мы отправимся!
Фёдор встал во весь свой внушительный рост, его массивная фигура возвышалась над столом, как живая гора.
