Изольда удивила всех своей реакцией. Обычно сдержанная и почти суровая женщина внезапно расплакалась. Слёзы беззвучно катились по щекам, пока она пыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия. Возможно, для неё это означало нечто большее, чем просто титул.
Фирата и Тарим обменялись быстрыми взглядами, полными удивления и радости. Тарим сжал руку своей сестры, выражая молчаливую поддержку. Фирата в ответ едва заметно улыбнулась.
Смирновы выглядели совершенно ошеломлёнными. Отец что-то мямлил, снимал очки, протирал и надевал.
И так по кругу. Ольга была вся красная как рак. Не знала, куда себя деть. Девушка отводила взгляд от меня и часто дышала.
— Мы земельные аристократы… — заикаясь, промолвил Смирнов. — Это… Это…
А вот реакция Лампы превзошла все ожидания. Посланный за ним слуга вернулся с рыжеволосым юношей. По осанке я уже понял, что это именно пацан. Когда он услышал новость, его лицо прошло через целую гамму эмоций — от недоверия до шока, от шока до восторга. А потом Лампа разрыдался.
Не тихо, как Изольда, а громко, с всхлипываниями и причитаниями. Слёзы лились ручьём, пока он пытался выразить благодарность сквозь рыдания. Это выглядело почти комично, учитывая обычно циничный характер дяди Стёпы, обитавшего в этом теле.
— Я… я не достоин… такой чести… мой господин… — выдавливал из себя слова Лампа между всхлипываниями, размазывая слёзы по лицу. — Барон… я… из рода Магинских… никогда не думал…"
"Его эмоциональная реакция была настолько искренней и неожиданной, что даже самые серьёзные из присутствующих не смогли сдержать улыбок.
Этот момент немного разрядил официальную атмосферу собрания, внеся нотку человечности в процедуру.
Вероника и Елена получили автоматом мой графский титул.
Сюсюкин услышал новость, когда склонился над бумагами, внося очередные правки в документы. Его перо замерло в воздухе, несколько капель чернил упали на пергамент, образовав тёмные кляксы. Он медленно поднял голову, глаза расширились от удивления. На секунду казалось, что адвокат не расслышал или не понял.
Затем его лицо искривилось, губы задрожали, и по щекам покатились слёзы. Он попытался что-то сказать, но только беззвучно открывал и закрывал рот не в силах произнести ни слова от переполнявших его чувств.
Клаус стоял у стены, прислонившись к ней в своей обычной манере. Услышав своё имя в списке новых баронов, он вздрогнул так, словно его ударили. Выпрямился, глаза расширились, рука непроизвольно дёрнулась к груди.
