— Па-па! — водяной медведь сделал грустную мордочку. Его глаза, состоящие из более тёмной воды, стали большими и печальными, а нижняя губа задрожала, как у обиженного ребёнка.
Я сосредоточился на пространственном кольце. Мысленно потянулся к содержимому. Всё, что собиралось… Много и долго. Это были частицы магической энергии, бережно хранимые в специальных контейнерах. Пусть тут и неидеальные условия, но песчаные змеи и степные ползуны постарались, создавая каждую крупицу манапыли.
Куча мелких частиц начала расти в серой зоне, материализуясь из пространственного кольца.
Сверкающие пылинки, похожие на мельчайший песок, переливающийся всеми цветами радуги, высыпались в воздух и зависали, образуя сначала небольшой холмик, затем — приличный сугроб. Два метра, три, пять, десять. Гора манапыли сияла и пульсировала, испуская волны энергии, от которых воздух вокруг дрожал и искрился. Я остановился, чувствуя, как кольцо почти опустело.
— Мало! — тут же заявил затылочник, его головы синхронно покачались в неодобрении.
Ничего не ответил, только пожал плечами. Ам тут же побежал и прыгнул, огромное тело взмыло в воздух с неожиданной лёгкостью.
Видеть, как гигантский водяной медведь катается на горе манапыли, перепрыгивая и погружаясь в неё, словно в снег… Крайне запоминающееся событие. Частицы прилипали к телу, впитывались, заставляя его светиться изнутри ещё ярче.
Монстры тут же набросились на мой дар, как голодные дети на сладости. Иглокроты прыгали в гору манапыли, выныривая с облепленными частицами телами.
Конельвы катались по ней, их огненные гривы вспыхивали ярче при контакте с магическими частицами. Грозовые волки закапывались в пыль, фыркая и чихая от удовольствия. Летающие змеи кружили над горой, создавая вихри, которые поднимали облака манапыли в воздух, где они её поглощали. Журавль-курица степенно расхаживала вокруг, время от времени погружая клюв в частицы и втягивая их, как через соломинку.
— Тебе пора уходить! — напомнили Бока и Тока, головы затылочника нетерпеливо покачивались.
— Да понял я, — повысил голос, чувствуя раздражение от этого напоминания. — Сейчас буду впускать много тварей. Готовься, — добавил, наблюдая за реакцией.
— Мудрое решение, человек, — ответил сухо Тока, его тон был таким же безжизненным, как пустыня в полдень.
Реальность задрожала, воздух словно сгустился, и меня отправили обратно в «гостиную» серой зоны. Переход был резким и неприятным, как прыжок в ледяную воду. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота.
