Там, в полной темноте, освещаемой только фонарём, который держала над собой Марго, да дрожащим огоньком свечи в окне рабочего домика, мороз кольнул мою щёку. Вторую грело тепло от груди дракона. Но при этом мне совершенно не было холодно. Я хотела расспросить об этом Ассандра, но было слишком неудобно вообще о чём-либо говорить в такой позе, да и людей вокруг было слишком много, чтобы поднимать тему внезапно проявившейся силы в моих маленьких детях.
Он опустил меня на ноги только после того, как мы оказались в доме.
Закрыл за нами дверь и пошёл помогать Лансу разбирать мокрую одежду. Ему и самому не мешало бы просохнуть. Видимо, он и сам так решил, потому что почти сразу начал раздеваться.
Я первым делом пошла к детям. Рен уложил Раиля на нижнюю кровать, которая была отделена от остальной комнаты небольшой стеной, а сверху над ней расположились полати.
К моему удивлению, дети к этому моменту уже спали. Марго помогла расстелить постель, подложила детям под головы аккуратно свёрнутые полотенца, а я накрыла их, лежащих головами в разные стороны, одеялом в чистом больничном пододеяльнике.
Стоило мне закрыть шторку, окончательно отгородив маленькую спаленку от остальной части дома, как дверь открылась, и на пороге появилась раскрасневшаяся Марианна. Её шуба не была застёгнута до конца, но её холод, похоже, не беспокоил.
— Джейд Ассандр, — гордо провозгласила она, — покои для вашего благородия готовы!
Ваше благородие? Это что ещё за обращение такое? Марианна довольно улыбалась, но тут её взгляд упал на меня.
Она проследила им вниз, туда, где на мне были только панталоны и чулки, которые крепились к ним подвязками. Лицо её заметно перекосило от недоумения.
— Что это такое, рейна Брук? — спросила она сухо.
— То, что вы видите, — ответила я и не сдержалась от того, чтобы заметить: — Мы с джейдом Ассандром приняли вместе ванну, и теперь нам не помешало бы переодеться.
С этими словами я прошла к своему чемодану и, раскрыв его, стала искать сменное нижнее бельё.
Дракон в это время уже вытащил всё необходимое из своей кожаной сумки и, повернувшись к нам спиной, невозмутимо стянул мокрую рубашку."
"Взгляд Марианны тут же метнулся к освещённой свечами смуглой коже. Мне осталось только покачать головой и, взяв свою одежду, скрыться за занавеской. Я была не настолько свободна от морали, чтобы позволить себе переодеваться при мужчинах.
Глава 10
Ужин проходил в полном молчании.
