Когда вошла, в бане было тепло, а внутри оказались Рен с Марианной. Та вскочила с полки, заматываясь в простыню, и последнее, что я успела увидеть — это испуг в глазах Рена.
После этого случая он просто собрал вещи и, ничего не говоря, покинул Такли, оставив и меня, и детей. В этом не было ничего особенного. Он имел на это право. Рен вообще был рядом только по собственной инициативе, и в первые дни действительно очень помог, за что я ему была благодарна. Но всё же…"
"В тот момент, наверное, для меня всё стало окончательно ясно.
Сколько бы он ни предлагал мне выйти за него, оправдывая это предложение своей заботой о детях, в глубине души я надеялась, что он действительно хочет этого. И ждала момента, когда почувствую, что готова подпустить его ближе.
Но он не ждал. Конечно, это ведь было так очевидно! Он постоянно был в разъездах, постоянно давал концерты, был на виду и привлекал к себе внимание. Глупо было ожидать, что его слова о любви и преданности будут искренними.
И как бы я ни настраивала себя, что он ни в чём не виноват, мне было одновременно больно от всего, что случилось, и легче от того, что он покинул Такли.
— Мы должны поговорить, — сказала Марианна, после того как я разрешила ей войти в мою комнату. Это был тот же вечер, когда Рен отбыл в Стендон, и я не до конца успела прийти в себя. Чтобы отвлечься, полностью погрузилась в работу.
— Тише, — попросила я, кивнув в сторону кровати с зашторенным балдахином. — Дети спят.
— Да, прости, — прошептала Марго.
Она тихо прикрыла за собой дверь и села на пустующий стул рядом со столом, за которым я вела записи о проделанной за день работе. — Всё ещё работаешь?
— Да, есть ещё пара дел, — ответила я, устало откладывая перо в сторону. Потёрла глаза. В тусклом свете свечи, что стояла на столе и плакала расплавленным воском, всё перед моим взором немного расплывалось. — Если ты хочешь поговорить, можем выйти куда-нибудь в другую комнату.
— Нет, здесь… в самый раз, — ответила Марианна.
— По крайней мере, ты точно не будешь на меня кричать.
Я немного подобралась от этого замечания. Почему я должна на неё кричать? Обычно я решала проблемы без крика. Например, объявлением строгого выговора, за которым могло следовать и увольнение в случае злостного нарушения. Но пока что за Марианной не было замечено ничего подобного.
— Рассказывай, — проговорила я, стараясь, чтобы мой тон не звучал слишком напряжённо.
