И только эта фраза отрезвляет Наиля. Он отступает, а мне становится холодно без его тела. Стараюсь не поежиться, чтобы бывший не увидел, как он на меня действует.
– Я сам, – достает Милу и передает мне, а затем тянется к Мире. – Да, моя кудряшка? Папе можно с вами?
Дочери кивают, а я у меня отпадает челюсть. Вот так и рожай, а они потом все отцу позволяют…
– Я запомнила…
Наиль фыркает, и мы вчетвером идем в сторону подъезда, пока я пытаюсь вспомнить, все ли в порядке у меня в квартире и нет ли бардака. А то утром мы собирались с девчонками очень резво.
Надеюсь, ничего провоцирующего у меня там нет.
Таранов ровняется со мной и наклоняется над ухом.
– Чего медлим? Вспоминаешь, не оставила ли чего-то неприличного на виду?
Закатываю глаза. Неисправимый…
Открываю дверь и толкаю её. Шагаю в просторный коридор, щелкаю выключателем и застываю. То, что открывается перед моими глазами, повергает в шок…
Глава 26
– Это что за?.. – слышу над ухом, и меня передергивает. – Девчонок бери.
Меня чуть ли с силой не выталкивают из собственного жилья.
Которое пережило землетрясение. Ну или как минимум погром. Все валяется, шкафы вывернуты, бумаги разбросаны по полу, подушки выпотрошены...
Что они у меня искали? А самое главное – как они попали в мою квартиру?
От этих вопросов меня бросает в нешуточную дрожь. Наиль стискивает губы, и его лицо темнеет. Он обхватывает меня за плечи, а я не сдерживаю всхлипа.
– Ангел, – он удивленно округляет глаза, – ты чего? Не время киснуть.
– Наиль, – голос настолько беспомощный, что я готова разрыдаться, – меня что, ограбили?
Он ненадолго отводит глаза и снова возвращает на меня обеспокоенный взгляд.
– Не могу ответить на этот вопрос, но что-то явно искали. Так, – он ищет мой взгляд, и его темные глаза наполняются решимостью, – стой тут и следи за дочерями. Нет, лучше иди наверх, спрячься.
– Что? – переспрашиваю шепотом.
– Я все проверю, нужно убедиться, что там никого нет. Марин, послушай меня, пожалуйста. Идите наверх…
– Но… – цепляюсь за крохотные ручки малышек, не в силах разжать пальцы.
Кто-то из дочек громко всхлипывает, и я отмираю. Конечно, мне сейчас надо думать не о своем страхе, а о своих малышках. Наиль соображает быстрее меня и падает перед дочками на колени, прижимая их к себе. Упирается подбородком в макушку Милки и целует Миру.
– Мои хорошие, побудьте с мамой, папа не даст вас в обиду, кудряшки.
У меня в груди гулко громыхает сердце.
– Марин, – Наиль поднимается и кивает на лестницу.
